pavelrudnev (pavelrudnev) wrote,
pavelrudnev
pavelrudnev

Сентябрь.doc

«Сентябрь.doc». Театр.doc. Режиссер Михаил Угаров

 

Невинное название скрывает взрывоопасный, провокативный и намеренно вызывающий спектакль. Премьеру «Сентября.doc» - еще с колес – играли в рамках «русского сезона» на фестивале в Нанси, и вердикт французского общества был в сущности предопределен. Скандальный спектакль о Беслане многие назвали шовинистским, профашистским. Насквозь промусульманенная Франция углядела в творении русских «новодрамовцев» предвзятый взгляд на «чеченских повстанцев». Парадокс заключается в том, что те, кто видел спектакль в Москве, говорят о нем ровно обратными словами – происламский, антирусский.

Но не все так однозначно и прозрачно в этом «Сентябре» - спектакле, который сам сумел максимально отгородиться от любых обвинений. Он документален, он публицистичен. В нем ни единого выдуманного слова, в нем прототип равен герою, а персонаж – автору. Ремесло драматурга и режиссера свелось только к навыкам компиляции, сведения документального материала. Драматург в документальном театра сродни ди-джею – его искусство соединить «без швов» разношерстные фрагменты, создать неделимое полотно смысла.

Спектакль про Беслан соткан из его последствий – обсуждения трагедии на интернет-ресурсах: чатах, блогах, форумах как российского, так и кавказского происхождения. Здесь не будет подробностей штурма или сенсационных разоблачений и некой «правды», отличной от официальных версий, здесь ни словом не напомнят о деталях и не восстановят картину прошедшего. Цель «Сентября» иная – дать спектр мнений, полярных человеческих отношений к террористическому акту, потрясшему мир. Заставить говорить «коллективное бессознательное», ведь всемирная сеть, по всеобщему признанию, - ресурс анонимный и предательский, иллюзорный, и в каком-то смысле почти бессмысленно перед спектаклем объяснять, как это делает Михаил Угаров, что «чатящиеся» чеченцы и ингуши как братья родные, а осетины – православные, их враги-кровники, потому что нет никакой веры в то, что чеченская позиция изложена чеченцами, а не молодым панком-анархистом из Краснодара.

Эстетика подвального авангардного Театра.doc неизменно строга: без наигрыша, почти без мизансцен, почти выразительное чтение. И максимум игры, который можно себе здесь позволить, – это необыкновенная языковая точность арабских молитв, которые произносит актриса Галина Синькина, думаю, без русского акцента.

«Сентябрь» начинается сразу с удара: первая фраза – «Ассалям алейкум, братья-мусульмане». Блок чеченских высказываний самый однозначный, самый понятный и самый удручающий, если так можно высказаться в данном случае. На наших глазах нация обрастает собственной современной мифологией, наращивает легендарность и героизм. Образ очистительной жертвы, в которую себя якобы принесли террористы, почти фантастическим образом преображает картину случившегося. Бесланская трагедия излагается здесь буквально как Троянский цикл, а шахидизм как героика, приравнивающая бойцов Аллаха к сонму небожителей. Гордость и белая зависть, восторг и тяга к подражательству – вот доминирующие интонации чеченских чатов, усугубляющиеся благодаря родственным связям еще и близостью фетишистов к объекту фетиша. Насилие и жестокость вписываются в эту героику легко, без напряжения, как естественно убийство, обман или увечье в Песнь о Роланде или Старшую Эдду. Все оправдывается и все существует ради того, чтобы быть продолженным – на вполне законных благородных основаниях. Удивляет? Да. Заставляет устрашиться? Да. Меняет ориентиры? Вне всякого сомнения. Но и заставляет задуматься над парадоксами истории: наделяя антагониста чертами врага и ничтожества, мы делаем его жертвой в глазах соплеменников, а жертве принято подражать. Все сошлось в этой новейшей чеченской мифологии - и законы джихада, и обнаруженные тела воинов, нетронутых тлением, и заботливое представление о том, что в раю «раны их будут пахнуть шафраном», и кодекс тайны: для неверных русских чеченец, умерший на коленях, раб, для соплеменников – герой в момент триумфа, близкий к богу, погибший в молитве.

В этом спектакле режиссеру и драматургу Михаилу Угарова свойственен очевидный максимализм. Здесь нет средних характеристик, тут басы и верхние ноты, ровных отношений нет. Мы даже готовы впрямую обвинить спектакль не только в намеренности отбора материала (что, в сущности, должно противоречить принципам документальности), но и намеренном желании бить побольнее и шокировать пострашней. Но есть в нем и какая-то личная заинтересованность – не в коей мере не политического характера, но, если это будет понятно, историософского. Угаров дает нам все то, что удивило лично его, он как бы делится со зрителем своим собственным удивлением.

Эта неровность восприятия сказывается, прежде всего, на русской части «Сентября», отчего естественно возникает серьезный перекос в апологию действий исламских сепаратистов. Русский взгляд на Беслан намеренно груб, истошен и попахивает быдлом. Характерен переход – от высокого кораноподобного языка новой чеченской мифологии к матерку российских юзеров и лузеров. Животный шовинизм и антимосковские настроения, призывы к насилию, свинцовое равнодушие и русское русофобство, тут же сочиненные анекдоты про Беслан и тупые сексуальные шутки и апофеоз цинизма: «Я не могу сочувствовать тем, кого не знаю. А у меня все отлично!!!»

Но есть там один удивительный монолог – как раз посередине спектакля, который можно было бы назвать его апогеем. Актер Алексей Куличков читает самую впечатляющую интернет-запись на тему терроризма. Это настоящая инструкция по выживанию в экстремальных ситуациях, гид по аутотренингу для человека, попавшего в переплет, психологические советы, написанные с точки зрения жертвы. «Тебя больше нет» - вот исходный пункт действий, окончательное и безоговорочное признание себя жертвой, уже заранее обреченной на провал. Оставь жену и детей, если они вместе с тобой, - их уже нет. Молчи, если ситуация не располагает; и кричи, кусайся, дерись – если есть возможность к побегу. Беги, не бойся – тебя все равно убьют.

В этом запредельно пессимистичном взгляде, бесконечном отчаянии загнанного человека есть нерв эпохи, которую мы переживаем. Эпоха многоуровневого терроризма заставляет нас признать и принять состояние жертвы, считать его естественным состоянием организма, даже терапевтическим. Это можно сравнить с тем чувством блаженства и покоя, которое испытывает пассажир в замкнутом и стремительном несущемся куда-то пространстве автомобиля, поезда, метро. Кайф зависимости, монолог мазохиста, абсолютная несвобода, голубая мечта утомившегося человека, «хельсинский синдром».

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments