pavelrudnev (pavelrudnev) wrote,
pavelrudnev
pavelrudnev

Category:

Две провинциальные истории. № 1. Томск

Картинка 1 из 35

В Томске объявлен тендер на замещение вакантных мест худруков в обоих театрах - Драме и ТЮЗе. Причем тендер будет в виде режиссерской лаборатории. Ни там, ни там нет руководства, а в ТЮЗе нет еще и директора. Что случилось в драме, откуда резко ушел Юрий Пахомов, я совсем не знаю, но театр этот после гибели легендарного директора Моисея Мучника не был сильно успешен. А вот историю ТЮЗа и его директора Светланы Бунаковой знаю хорошо. Бунакова пришла лет семь назад в Томский ТЮЗ, в полуразрушенные стены, создала крепкий директорский театр, одновременно занимаясь обустройством почти аварийного здания, строя малую сцену и обеспечивая там же, в том же здании полноценную жизнь репертуарного театра. Я был в Томске в ее первый год и в 2011-м - театр не узнать, интерьеры преобразились. Хозяйственность, умение благоустроить - это козыри Бунаковой, хотя власть, кажется, не слишком любила второй по значению театра области. Только сейчас, после ее ухода, выделены деньги на капитальный ремонт: работа театра приостановлена до ноября.
Бунакова позиционировала себя как лидирующий менеджер, сама подбирала режиссерский состав, сама искала фестивали для себя, пыталась сделать театр событийным, именитым, заслуживающим внимания. Основала союз директоров театров Сибири. Её ошибкой была самонадеяность. Долгие годы томский ТЮЗ находился в активном поиске главрежа. С Ларисой Леляновой, пришедшей в первый же год, не получилось работать - Лелянова, поставив в Томске несколько приличных спектаклей, уехала в Ростов-на-Дону. То ли поиск была на деле пассивным, то ли в самом деле Светлане Бунаковой не везло с режиссерами (была идея о замечательном Тимуре Насирове - к сожалению, не вышло, что-то помешало), то ли вторая власть в театре была лишняя. Но в этом случае, разумеется, надо понимать отчетливо: вакансии надо быстро заполнять, чтобы не было пирога для дележки.
В театре в разные годы было несколько претендентов на пост главрежа. Одним из них был молодой Евгений Лавренчук, создатель Польского театра в Москве. Он поставил в Томске неплохой спектакль "Дракон", где вместо трех голов дракона были три видеоэкрана. Спектакль собрал хорошие отзывы, справедливо взял гран-при на местном фестивале. Со вторым спектаклем случился уже не столь однозначный успех. "Анна Каренина" вызвала и скандал, и восторги, и обвинения. Вот что я написал про этот спектакль для местной прессы:


Спектакль Евгения Лавренчука «Анна  Каренина. Апология текста» можно назвать как провалом, так и удачей Томского ТЮЗа. И оба обозначения будут и точны, и неверны одновременно. Если представлять себе театральный процесс как путь, а не как результат, то для внутренних задач репертуарного театра встряска Лавренчука полезны, а его задачи – благородны. Труппа доверилась, пошла на поводы у ярого экспериментатора и ниспровергателя. И задачи, альтернативные системе русского психологического театра, которые ставит Лавренчук, сами по себе очень ценные: разрушение стройности, симметричности спектакля, разрушение диалоговой структуры, уничтожение психологической мотивации, необходимость сыграть текст как текст и так далее. Это движение к инаковости завидное. Но в данном случае, когда ты смотришь не на замысел, а на воплощение, видно, что созидание нового превратилось в чистое и опасное разрушение. «Анна Каренина» выглядит как провинциальный авангард, неосмысленный и выпнедрежный, претенциозный и многозначительный. В этом всем мало вкуса, мало самоконтроля. Проблема в том, что опыта для освоения своего грандиозного замысла у режиссера оказалось мало.
Прекрасна идея многоголосия хора, нелинейных диалогов, но такая структура рушится на уровне техники. Звук очень плохой, глухой, плоский, у зрителя ощущение, что он сидит в бочке, в акустической яме.
Диалоговые куски из Толстого убраны, заменены прозаическими. Но навыка читать текст как текст у артистов нет, поэтому есть ощущение, что не артист ведёт текст, а текст кладется на артиста тяжелой поклажей, задавливает артиста своей махиной.
У Лавренчука диалог и описание уравнены в правах, и это уравнивание приводит к нивелированию. Смещение акцентов приводит к их потере, к потере смыслов. Попытка найти новую, альтернативную событийность приводит к такому эффекту: страдания Фру-Фру с переломленным хребтом оказывается куда большим событием, чем страдание самой Анны.  Исчезает человек, и мы не можем через этот спектакль понять, в чем же собственно теория Лёвина, в чем суть агонии Анны, а Вронского я лично вообще не заметил в мельтешении персонажей. Прием Евгения Лавренчука работает только в одном случае: в потоке сознания Анны, в какофонии ее сознания. Когда у Толстого стройность и точность, режиссура «проигрывает» текст.
Режиссер тратит очень много усилий теме отлучения Толстого от церкви. Но из спектакля совершенно не ясно, ради чего так много посвящать ей времени. Кто спорит с Толстым сегодня, от кого его надо так усердно защищать? Почему слова Священного синода читаются исключительно по-английски?
И, наконец, триумф бессмысленности и своеволия – сцена у адвоката. Утомительный гомосексуальный юмор неточный и тупой. Выглядит эстрадным шаржем. Издевательством, но над чем? Стоило ли сводить всю критику государственной системы Льва Толстого к утверждению, что «все адвокаты – пидорасы»? Такие уличные откровения наивны и нелепы. Но беда – самая беда – в том, что именно в этом куске режиссер находит полнейшее единение с залом. Режиссер и публика тут находят друг друга. Смогут ли они соединиться без эстрады и такого жанрового понижения – вот в чем серьезный вопрос.

Но смысл - не в спектакле, разумеется. Совершенно ясно, что Лавренчук пока фигура неоднозначная для поста главрежа, и - как бы я ни хотел омоложения цехов - все равно слишком молод, чтобы увести за собой труппу. Но режиссер нравится начальнику департамента по культуре Томской области Андрею Кузичкину, который играет в спектакле роль Алексея Каренина. Нравится до такой степени, что после нашего с Татьяной Тихоновец вполне мирного анализа этой постановки актер на фуршете (!) еще десять минут указывал нам на наши ошибки и укорял в нечуткости. После фестиваля "Колесо", где выступали мы и спектакль не оценили высоко, случился местный фестиваль "Маска", куда в председатели жюри тем же Андреем Кузичкиным был приглашен Роман Виктюк - учитель Евгения Лавренчука. Жюри посчитало "Каренину" лучшим спектаклем томского сезона. Виктюк защищал спектакль в прессе. Всё это дало повод к продавливанию Лавренчука в главрежи Томского ТЮЗа с использованием административного ресурса. В принципе, в этом нет ничего ужасного: напротив, сверхординарная забота власти о культуре региона, личная заинтересованность - это вещи отрадные и завидные. Но, увы, в результате продавливания директор театра, наладившая его работу, сделавшая довольно много для томской культуры, была вынуждена уйти. Город потерял отличного работника, радевшего за свое дело, добившегося определенных успехов. Очевидно, что директор сработаться со ставленником власти не мог, но мнение это не учитывалось, очевидно. На самом деле очень грустная история, напоминающая московские конфликты.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments