April 25th, 2006

26-30 апреля: показы "Чернобыльской молитвы"

Центр им. Вс. Мейерхольда и Lehtonen production

представляют

премьеру нового спектакля «Чернобыльская Молитва», который будет идти в Москве только в течение 5 дней, с 26 по 30 апреля и посвящен 20-летию аварии на Чернобыльской АЭС

26 апреля, среда, в 17:30

фойе 5-го этажа Центра им. Вс. Мейерхольда

состоится пресс-конференция спектакля (участвуют: режиссёр спектакля Йоэл Лехтонен, актриса Анна Галинова, представители общественных организаций), а в 20:00 – начало спектакля.

Collapse )

Режиссёр: Йоэл Лехтонен
Художник по свету: Андрей Тарасов («Theatre Solutions»)
Художник по звуку: Максим Берсенев
Художник по костюмам: Рузанна Гукасян
Видео: Анна Титовец («Intektra»)
Художник по декорациям: Владимир Фрумсон
В ролях: Анна Галинова, Алла Караватская, Надежда Ширяева, Игорь Безверхов, Глеб Иванов, Владис Гольк, Виктор Бурко, Александр Андриенко, Сергей Ступников, Елена Лямина, Максим Зыков, Валентин Самохин.
В спектакле также занят детский хор «Радость» и выпускники эстрадного факультета РАТИ (ГИТИСа).
Продолжительность спектакля 1 час 30 минут. 
        
Показы:  26, 27, 28, 29, 30 апреля 2006, начало в 20:00.

Collapse )

Коротко о Воронеже

Прогулка по Воронежу меня удручила. Воронеж сегодня - это тот же Разрушенск, о котором толкуют британские драматурги. Ощущение от южного, в сущности ведь богатого города как от городов "красной полосы" округ Москвы - Тулы, Рязани, Смоленска. Пыльный, с выщербленными дорогами, некрашенный, неприбранный, обветшавший, обрушающийся город, в который никто не собирается вкладывать деньги. Опыт Ярославля и Костромы, Екатеринбурга и Владимира показывает, что можно и с малыми средствами сделать город привлекательным. Более всего удручил памятник Андрею Платонову - сам по себе чудовищный, с какими-то могильными плитами и надписями в духе "ничто не забыто", закаканный и загаженный, обезображенный неухоженностью. Полтора часа - без шуток - я искал, где можно покушать. Я понимаю, что у вас блин Пасха, но ведь покушать тоже хочется православному человеку! Не зря говорили и про легендарный воронежский шовинизм - действительно по улицам бродят толпы бритоголовых и жмущиеся по стенках дети свободной Африки. Невесело.
Вот стоит Театр Кольцова - с вывороченным боком. Труппа переехала в новое здание, но планирует вернуться. warsh будет радоваться, потому что мне подарили цифровой фотоаппарат!

У Михаила Бычкова дела очень плохи. Близится разрушение театра и отъезд Бычкова из Воронежа - если говорить прямым текстом. Некогда отъединившись от ТЮЗа, Камерный театр обосновался в ДК "Железнодорожник" на Никитинской улице. Свой закуток Бычков содержит в удивительном стиле и чистоте - крошечный милый уютный зальчик на 100 мест, узкие коридоры внутренних помещений, святая теснота, просто чудо. Теперь ДК "Железнодорожник" должен встать на капремонт, но совсем не предполагается, что Камерный театр должен будет после него вернуться в это здание, а скорее даже наоборот. Правительство Воронежа не способно выделить уникальной труппе помещение в городе. Труппу обрекают на статус бомжа. Контракт с Бычковым истекает 1 мая, дальше три месяца ожидания - и если ничего не решается, то Бычков уезжает, устав бороться за очевидность. Город лишается режиссера всероссийского масштаба и удивительной труппы, одной из лучших в провинциальной России. У Бычкова масса работы в Петербурге и Москве. Как оказалось, именно он делает сейчас в Вахтанговской театре "Красавиц из Линнена" с Рутберг. Премьера 23 сентября.

"Бедный Билли" по пьесе Мартина МакДонаха "Калека с острова Инишмаан" - спектакль удивительный, трогательный и смешной. МакДонах спасает наш репертуар - публика принимает страдания ирландского калеки, всю эту смешную провинциальную жизнь с готовностью, с нежностью, с узнаванием. Зал теплый, смеющийся, улыбающийся. Бычков лишает спектакль любого повода к мрачности, депрессивности, мучительности. Клоунада Бычкова здесь играет свою роль - жизнь безумная и страстная, бешеная и полная опасных поворотов. Этот спектакль про то, как можно сохраниться как личность в самых невыносимых условиях нездоровья и беспредельного отчаяния. Он про то, как тяжело, со страданием пробуждается милосердие в самых ожесточенных сердцах. Он светлый и правильный. Уроки гуманизма. В молодом парне, который играет Калеку, порой пробуждается улыбка и обаяние молодого Виталия Соломина. Здесь вечно пьющую, развеселую 90-летнюю мать Джонни Паттинмайка играет замечательный Анатолий Абдулаев (играл Дядюшку в "Дядюшкином сне") - с манерами Виталия Вульфа, клоунадой, танцем шамкающих губ. И сам Джонни Паттинмайк Камиля Тукаева - замызганный, смешной, бомжеватого вида клоун. Здесь две тетки Калеки - настоящие зловредные клуши в кокошниках, напоминающие клобуки монашек, за всю свою долгую жизнь слившиеся в ненавидящих друг друга сиамских близняшек. Хорошая цельная работа, должна приехать или на Британский фестиваль в июне, или на Новую драму в сентябре. Очень хотелось бы.

В кабинете Михаила Бычкова снял стенку с копиями ирландских бытовых картинок, которые помогали Бычкову делать в достаточной мере этнографический спектакль. Так сказать, работа режиссера "в разрезе":

"Пять вечеров", театр Современник, реж. Александр Огарев

Надо заручиться больше не ходить на спектакли Огарева. Как истинный ученик Васильева, он обладает особым свойством: исключительным отсутствием личных чувств к своим персонажам. Предельной сухостью миропознания. Поскольку экспериментировать на поле традиционного театра за деньги этого же театра - это бить себе же по рукам, то Огарев теперь вполне освоил стиль имитации психологического театра. Имитации потому, что даже такая сработавшаяся пара гениальных артистов, как Сергей Гармаш и Елена Яковлева, у Огарева на сцене не знают, что и как они играют. Да они едва ли смотрят друг на друга. Так, подают реплики.
Володинскую пьесу играют так, словно бы действие проходит в безвоздушном пространстве где-то на краю земли. Декорация изображает нечто смутно похожее на вневременный Ленинград, он же пушкинский Петербург. Финальный монолог Ильина звучит как банальная мужская обида, вроде той, что испытывает герой Баталова перед героиней Алентовой в фильме Меньшова. "Если ты больше меня денег получаешь, я с тобой дружить не буду".
Володин дает вполне конкретные предлагаемые обстоятельства. Довоенная любовь, послевоенная любовь. Женщины, тоскующие по мужикам, убитым и искалеченным. Дефицит мужиков. Война - водораздел истории. Одних возвысила, других уничтожила. Настоящие герои, отвоевав, остались не у дел. Лживые кумиры расселись на чужом горе. Может быть, и нет никакого смысла снова идти по товстоноговскому пути: Ильин сидел, приехал с северных гулаговских остров, шоферил на зоне. Поэтому такое пиршество чувств, такое изобилие эмоций, такая жажда жить, жажда любить, жажда пострадать за женщину и сделать ее счастливой. Поэтому такое чувство ущербности, ущемленности - перед женщиной выше себя в социальной иерархии, поэтому такой страстный монолог перед функционером-тыловиком, бездарным одноклассником, занявшим кресло главного инженера. Такая горечь за потраченное на зоне время, время золотой молодости. Может быть и не надо как у Товстоногова. Но надо же как-то мотивировать всю эту удивительную зажатость, грусть Ильина, всю эту северную эпопею и чисто мужицкую, суровую обидчивость? Как-то объяснить эти монологи. Эти пьяные слезы в ресторане. Эту жажду жить.
Где этот бэк-граунд в спектакле Огарева, где это ощущение времени, где эта тончайшая ткань эпохи? Огарев ее не знает, не замечает, не видит в упор, просто ставя в тупую историю про то, как один простой в доску мужик вернулся к одной простой бабе... И обижается как ребенок, что водитель он, а не главный инженер завода, и в угол садится и канючит: прости меня, я не удался. И никаких проблем вокруг. Никакого душевного участия. Холодно, холодно, холодно.

Техническое

Если кто завтра собирался на пресс-конференцию по "Чернобыльской молитве", сообщаю, что она отменена, к сожалению. Приходите сразу на спектакль.

Купил и расстроился

Поскольку редакторы возрожденного альманаха "Вопросы театра" даже не удосужились подарить своему автору авторский экземпляр, то сегодня мне пришлось отдать 183 рубля за книжку, где ты же и опубликован. Купил и расстроился. Но не поэтому. Это была моя последняя работа в Государственном институте искусствознания, откуда я уволился слегка под давлением, ни капли не сожалея об этом. Но жалею теперь, что отдал сюда большое исследование о российском мюзикле. Ибо очутился я в сборнике статей о современном театре, на котором красными, кровавыми буквами написано: "Как я ненавижу весь этот ваш современный театр!!!" Такой охранительный сборник оказался. Основное направление статей о новой драме и Центре драматургии и режиссуре, о Серебренникове и Табакове, Сатириконе и МХТ таково: да, были у нас великие традиции, а теперешнее поколение не то! "Прежде были могучие дубы, а теперь мы видим одни только пни", как Шамраев сетует у Чехова. Не слушаются заветов Эфроса и Товстоногова убогие пигмеи Серебренников и Чусова, а примкнувший к ним воротила бизнеса Олег Табаков оплачивает из щедрого кармана их жалкие потуги на искусство, расстаптывая в пух и прах заветы Станиславского. Знакомая до боли диалектика........

В книге есть портрет Максима Курочкина - единственный драматург, удостоенный своего изображения в книге. Написано: "драматурги Наталья Ворожбит и Максим Курочкин". А на фото изображена Яна Коченкова, некогда известная в театральных кругах. Обидели Ворожбит!