Фрида Кало становится художником, расшифровывая свою травму. Еще по-детски, наивно рисует столкновение трамвая с автобусом, разбросанные, истерзанные тела. Потом - более уверенной рукой - ряд кресел в автобусе. То, что видела за миг до катастрофы - в подробностях. Миг, когда еще можно всё остановить. В XX век в искусство пришло тело. Тело стало осмысляться как духовная проблема. Бунт телесности в искусстве явился следствием того, что тело стало объектом манипулирования в массовых истязаниях и убийствах двух мировых войн. Тело - пушечное мясо для политиков, тело не имеет ценности. Когда смерть стала индустрией, конвейером, когда мучительство тела стало долгом тоталитаризма, объектом политической воли, когда война слепила тела в разномастный мертвый пластилин, то современному искусству нужно реабилитировать плоть, сакрализовать ее, разоблачать бесстыдство, хрупкость, наивную детскую "голость" плоти. Кало рисует свою травму как деконструкцию, разрушение классической стройности. Переломанный хребет как ионическая колонна после землетрясения. Попранная красота, сломанная гармония. Античный мир еще раз погибает в теле Фриды Кало. Нет тела - нет цельности человека, сосуд красоты рассыпался, нужно латать гвОздиками и стяжками. Отсюда два образа. Тело уходит корнями в землю. Человек обрушенный, лежащий - через постель - прорастает в земле, укореняется. Эти корни - неприятные, делают человека похожим на овощ, на картошку. Тело растет вниз, не колосится, а зарывается в толщу. Для человека, прикованного к кровати, встать - значит порвать с этим корнями. И, наоборот, второй мотив: продолжаться в будущем значит почковаться, отдавать себя, копировать. Темы абортов Фриды Кало - это плод, который не отделен от матери, держится, парит на кровеносной жиле. Фрида не может ни встать, ни отпочковаться. Ее тело стало ее саркофагом. Осмысляя свое травмированное, изувеченное тело, Фрида Кало сравнивает его с идеалистическими, стандартизованными пособиями по биологии, ботанике. Как есть и как должно быть. Реальность и совершенство. Мотивы графиков, тел в разрезе, строения органов - очевидны. Вот бутон цветка, который, раскрываясь, содержит в себе человеческий зародыш. Или грудь кормилицы, из которой сосет молоко Фрида со взрослым лицом, явлена как схема набухшей молоком, проросшей цветками железы. Органика у растения и тела сходная, человек - дерево, нервы, вены - крона, человек - ствол, размножается отпочкованием. Человек красив как природа и как природа страшен. И хтоничен, и хрупок одновременно. Еще картина "Несколько царапин". Изрезанная красивая женщина истекает кровью. Рядом нож и маньяк, спокойно глядящий на содеянное. Транспортное происшествие, травма, аборт, измена мужа видятся Фридой в метафорах рока, судьбы, неотвратимости. Тело женщины настолько хрупко, что может быть легко "отобрано" судьбой. Тело - это жертва этому миру. Красота - это жертва, и красота долго не живет, она, доверчивая, распахнута для судьбы-маньяка.