pavelrudnev (pavelrudnev) wrote,
pavelrudnev
pavelrudnev

Category:

Документальный театр

В РГИСИ защитился интересный театроведческий диплом Варвары Цыпиной о развитии документального театра в 2010-е годы (научный руководитель - Мария Сизова (Mariya Sizova). Тема очень важна - тут такой диплом, который устремлен в будущее театра и пытается сформулировать, что происходит с дефиницией документального театра и документа. Я был оппонентом, поэтому могу опубликовать выдержки из моего отзыва - это важно для текущего момента:

"Что делает эту работу уникальной, редкой, так это очевидная страсть автора к теоретизированию. Теория театра – это в последнее время, безусловно, прерогатива петербургской школы театроведения благодаря деятельности Юрия Барбоя и его сподвижников. В этом смысле линия выдающегося театроведа в этом материале поддерживается и укрепляется – это важно для традиции РГИСИ. Варвару Цыпину отличает желание и умение искать точные определения новым явлениям театра и переформулировать старые определения, когда художественная реальность подсказывает необходимость пересмотра взглядов на рамки, пределы искусства. Само по себе это умение, эти интересы театроведа – раритетны. Но и наиболее востребованы в наше время, когда новые формы искусства с очевидностью перекраивают наши представления о границах театральности.
Появление такой работы означает, что вслед за легитимацией метода документального театра как части актерского образования в ряде вузов, как весомой части российского сценического ландшафта приходит новый этап: это явление начинает ветвиться, становится прихотливым, сложно организованным. Требуется более сложная стратификация явления, которое, развиваясь, никак не может остановиться в порождении новых штаммов и изотопов.
Слияние драматического театра с галерейной культурой поставило перед театром сложнейшие задачи самоидентификации, поставило под сомнение условность театра. И потому, по сути, цель Цыпиной – доказать, что в процессе развития и эксплуатации документа в театре, он становится неразличим с любым другим художественным приемом. Театр не может обойтись (при всем желании) без интерпретации, а при формах интерпретации любой документ становится художественным образом. Анализ Цыпиной, по сути, и идет к этому постулированию: территория документа в театре размыта до неразличимости. Неправомочно считать территорию документа обособленной. Само по себе это весьма и весьма точно и справедливо, но все же в этой работе не хватает терминологического финала. Работа, начавшаяся как разговор о расширении понятия «документальное в театре», завершается размытием границ. Мне кажется, что не хватает все-таки заключения, в котором устанавливалась бы новая граница между художественным и документальным. Это граница все же нужна – опять же обратимся к выражению Юрия Барбоя: определить – значит опредЕлить. Весь вопрос – в нахождении новых формулировок, новых нюансов. Ведь в самом деле – как справедливо утверждает Цыпина – то, что раньше называлось документальным театром (до 1990-х) на сегодняшний момент может не быть признано документальным. Идет процесс выкристаллизации определения.
Мне представляется наиболее ценной (да и, попросту говоря, инновационной) частью анализа Варвары Цыпиной мысль о присоединении к территории документального театра жанра сайт-специфик, в котором документом оказывается пространство, и акционизм, где перформер предъявляет себя и реальность, в которой существует, как документ. Это очень справедливо и ценно. Я бы добавил к этому перечню еще и театр предмета (то, что востребовано, например, в музейном пространстве) – на это работает и ссылка на Михаила Угарова, увидевшего в предметном мире документальность - когда театр демонстрирует предметы-документы.
Работа фиксирует, как мне кажется, любопытную тенденцию: документальный театр как технология в российском театре утвердилась и легитимировалась, в том числе, и как образовательная техника. И в этот самый момент документальность как бы теряет свою автономность, специфичность. Признанное явление, проникающее во все большие сферы (появление документальной хореографии с пониманием тела как архива, опыта слияния кинематографа и акционизма в проекте ДАУ и проч.), расширяется и теряется, становится не похожим на закрытое гетто, а как бы рассеянным, распыленным во всеобщем культурном ландшафте. Мы видим сегодня большое количество пародий на вербатим, саркастических имитаций метода, пьес, написанных в жанре «псевдовербатима». Все это говорит, с одной стороны, о том, что искусство начинает поверять самое себя, задает самому себе неудобные вопросы, а, с другой стороны, кричит о конце интереса к документализму как к специфичности, как к отдельности, как к закрытому проекту.
Развитие документального театра привело к массовому распространению метода документального театра в разные сферы художественного творчества, что автоматически «распотрошило» документальный театр как цельное явление. Влиятельность документального театра – в том, что документальным теперь стало всё. Недокументальный театр, например, теперь может строиться как театр с элементами документалистского метода. Документальность, которая была ригористской, почти монашеской, постной в Театре.doc, сегодня достояние большинства. Кроме того, довольно важным признанием для меня стала недавняя фраза режиссера Дмитрия Волкострелова о том, что ему документальность была интересна, когда реальность менялась в нулевые годы, когда она стабилизировалась в 2010-е годы, интерес к документальности иссяк.
Документальность связана как с политической реальностью (интерес к документу обеспечен, как правило, кризисом СМИ, «не поставляющим реальности», с контролем тоталитарным систем над реальностью, заменяющих ее мифами и легендами), так и с философией, с мышлением современности. Вопрос о документальности – философского свойства.
Что есть такое документ? Документ - это то, что фиксирует реальность или документ – это то, что реальность обнаруживает, объективирует, сохраняет реальность? Скажем, для меня, не видевшего Второй мировой войны, фотография с поля битвы – это реальность Второй мировой, которую я никак иначе почувствовать не смогу. Если бы не было документа о реальности, то и реальности бы не было?
Реальность, которую фиксирует объективирующий документ, - она одна на всех или разная? Или же каждый человек, фиксируя реальность, создает разные документы? Можно ли в таком случае говорить об объективности документа?
Для Михаила Угарова и практики Театра.doc спектакль не может разоблачать документ, вообще его интерпретировать в виду того, что документальный театр предъявляет публике сам документ, но не его трактовку. Но может ли документ лгать? Может ли документальный спектакль быть спором с документом, судом над ним? Возможно ли, в принципе, на практике допустить ригористский принцип «не интерпретировать»? Этого, видимо, добиться невозможно, но можно к этому стремиться. Точно так же, как достичь в театре правдоподобия невозможно, но это не значит, что нельзя к этому стремиться. И, наконец, если признать любой текст, лежащий в основе любого спектакля, документом своего времени, нельзя ли назвать любой спектакль документальным?
Невозможно в конце не отметить, что автором представлена очень широкая и нестереотипная палитра документальных спектаклей, не ограничивающаяся только общеизвестным контекстом. Можно найти поощрительные слова и для желания автора в качестве искусствоведческой базы сочетать как устоявшиеся театроведческие сочинения (Патрис Павис, Юрий Лотман), так и новейшие междисциплинарные труды (Елена Гордиенко, Варвара Склез).
Замечание в статусе замечания у меня только одно. Варвара Цыпина пишет: «В кинематографе появляется жанр «мокьюментари» - псевдодокументальное кино, пародия на документальность». Это определение не универсально. Имитация документа – это не всегда пародия. Напротив, фильм «Ведьма из Блэр» Миркеса и Санчеса – это мокьюментари, но совсем не пародия, это хоррор".

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments