pavelrudnev (pavelrudnev) wrote,
pavelrudnev
pavelrudnev

Categories:

«Я и Фрида», реж. Овлякули Ходжакули, Театр.doc

Продолжаем с нашим курсом театроведов-драматургов в Школе Райкина ходить на спектакли и практиковаться в устном обсуждении. В сентябре выбрали спектакль Овлякули Ходжакули «Я и Фрида» в Театре.doc. Здесь историю Фриды Кало разыгрывают две актрисы, представляя разорванное сознания художницы, амбивалентность ее эмоционального состояния: святая и блудница, труженица и богемная личность, мечтающая о ребенке женщина и человек явственно не семейных ценностей, бисексуалка. Дуализм заключается еще и в том, что Евгения Палехова написала пьесу, мешая свои фантазии с записями дневника Фриды. Овлякули рассказал, что делал в 2018 году другой спектакль в Лондоне только по дневнику, это было совсем другая работа.
Метод смешения документальности с художественностью дает хороший повод уйти от структуры байопика, но в то же время потенциально взрывоопасен: обычно, как и предупреждал некогда создатель Театра.doc Михаил Угаров, художественность чаще всего убивает документ. История театра знала и обратные случаи: документ может дискредитировать любые вымыслы, как это было, например, в спектакле Дмитрия Егорова и Максима Диденко «Молодая гвардия».
Кроме того, в спектакле заложен и еще один повод для двойничества. В дуэте Екатерины Дар и Наргис Абдуллаевой вторая актриса в спектакле присутствует в двух воплощениях: она одновременно и Фрида, и актриса «в костюме Фриды» (важно еще и некоторое портретное сходство), говорящая тут о себе от своего имени. Сюжет Фриды здесь является поводом поразмышлять над своей актерской судьбой, над сущностью театра, над дурной и прекрасной зависимостью от него. Наргис в спектакле одновременно существует и в условном, и в безусловном формате существования. Именно это оказывается самым важным в этой незаурядной работе.
Фрида Кало была художницей XX века, которые, как правило, склонны делать не только искусство, отлучаемое от художника, но и искусство из своей жизни, из фактов своей биографии. Обжигающая жизнь девиантной личности продолжается в актрисе, как бы становящейся Фридой Кало сегодня, принимающей сегодня на себя ее мученический венец. «Я не могу бросить театра», - пишет Наргис Абдуллаева своей маме в письме, и для нее это размышление о зависимости сущностное и экзистенциальное. Актрису мучает номадический характер ее существования (этот факт роднит ее и с туркменским режиссером Ходжакули), неприкаянность, сиротство актрисы не по профессии, а по призванию. Быть художником значит быть всем чужим, быть уродцем, быть аутсайдером. Наргис чувствует себя чужой, дикой, странной. Приехав из Узбекистана, где ее считали русской, она оказалась в Москве, где ее считают узбечкой. «Я бомж, я живу везде». Растерзанный, непутевый художник, обреченный своей миссией на скитальчество в прямом и переносном смысле этого слова.
Тема театра сопрягается с темой смерти. Она является постоянно, но ярче всего в начале и конце спектакля. Едва спектакль начинается, с вершины амфитеатра на сцену через ряды кресел спускается еще одна Фрида – Екатерина Дар. Она целует едва ли не каждого в зале, не взирая на пандемию. Рано или поздно мы понимаем, что получили поцелуй смерти. Диалог Екатерины и Наргис – это синтез и развал двух стихий, двух аномалий: вытянутое модельное тело и импульсивность, издерганность второй героини, классичность и периферийность, белая кожа и смуглая, светскость Европы и дикость Востока, деревенская и городская, хозяйка и техничка (Наргис в одной из сцен моет полы), смерть и жизнь, наконец. Но еще это и античная грациозная колонна (как известно, Фрида Кало рисовала разрушение своего позвоночника как крушение ионической колонны), и экзотика Мексики.
Особая тема – тема невозможности родить для Фриды Кало, что становится для нее поводом к написанию цикла картин. «Моих детей знала только моя матка», «А у Фриды в матке дыра», «Ты теперь как дуршлаг» - болевая обжигающая тема становится здесь как бы оправданием половой неистовости Фриды Кало, она бросается на мужчин и женщин, чтобы заслонить, закрыть свою проблемную, травматичную зону. Сама хочет с собой переспать, лишь бы не думать о своей травме.
Фото Натальи Бухониной. Wpolitics.Ru

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments