"Переход", реж. Владимир Панков
Ну что же тут сказать?..... Только руками развести. Панков, браво! Покорил меня спектакль от начала и до конца. В нем идей на 20 спектаклей, в нем разбросаны семена неведомого, грезящегося театра и остается только радоваться за самого себя, что тебе судьба подобрала возможность присутствовать при рождении нового искусства, новых жанров, новых смешений, новых восприятий. Идея "Красной нитки" развивается и разматывается в перспективный жанр. Пусть будут хоть какие огрехи в композиции и ошибки режиссерского монтажа, но если режиссер только позволил себе хотя бы задуматься над такими вещами, позволил себе такой масштаб проблем и обобщений, такую высокую точку зрения на действительность, то этот режиссер - мой. Корявое и косноязычное высказывание на театре дороже любой красивой и идеально сделанной игры на театре. Здесь больно, там сладко. Так вот всегда лучше, когда больно. Слава богу, завелся в нашем театральном болоте талантливый режиссер с гражданским мышлением.
Панков ставит на сцене хаос. Гармония вредна и бесполезна для высказываний о нашем отрезке времени. Огромная площадка Театрариума на Серпуховке выворочена кишками наружу - взгляд зрителя упирается в последовательную лесенку арлекинов и штанкет. Требуха театра - технологичность эпохи - вспоротое чрево Москвы, нависшее над нами как вывороченные бомжами внутренности электроламп в переходе. На сцене - многофигурная фреска, физиология Москвы эпохи перехода. Монологи героев в окружении "оркестра Пан-квартера" с пюпитрами, стульчиками и аксессуарами превращает спектакль в какую-то объемную "оперу нищих", хор мучеников совести и рабов обстоятельств. "Переход" - спектакль о зависимостях, о времени всеобщей наркотической зависимости, где человек перестает быть личностью, как только попадает в круг зависимостей, где у каждого героя свой героин. Хор наркоманов поет о Бабае, хор проституток о ментовском субботнике, пенсионер о любви к внуку и своей потерянности, таксист-чурка об отношении к себе, олигарх о желании приватизировать мир, генерал об идее порядка. Одержимые, беспокойные, возбужденные люди населили переход. Нет покоя сердцу. Ищут сердца беспокойства.
Маленький мальчик долго объясняет нам слово "переход" - три слога на выдохе, слово, которое легко переносить. Смысл этих детских объяснений откроется в финале - в сцене с гимном, впечатляющем по своему замыслу обобщении, крупной сценической провокации, лукавом диалоге с залом, на эту провокацию ведущемся. Панков здесь прост и откровенен, элементарен и даже плоскостен, намеренно не глубок. Финал прочесть очень легко. В стране, где мешаются слова гимна СССР и России, где нет различия между ними и даже понимания этого различия, где в музыкальную плоть гимна врывается церковная алиллуйя и даже гимн дореволюционный, глобальный Переход еще не свершился. Заставляя актеров петь гимн, исполненный исключительной и беспрекословной гордости за свою страну, Владимир Панков обращает наше внимание на немой вопрос: а есть ли уже то, чем можно гордиться, была ли когда-нибудь та Россия, описанная в ее гимне? Случился ли переворот, что-то противопоставивший событиям и философии этого перехода? Где альтернатива переходу? Что ему противопоставить. Мы, поющие фальшивые и подлые слова о России, в которые не верим, только и способны уверить себя в том, что все еще в этом переходе находимся, застопорились, стоим на перепутье и не способны сдвинуться с места. Перестройка не закончилась, а природа и история еще не подобрала нам нового видового качества. Россия дрожит и мечется в переходном периоде, на ее физиономии еще не завершился процесс лепки ее лица. Лик еще не вызрел, а только пульсирует и варится варево будущей страны, порой выдавая нам самые безобразные гримасы в процессе становления мускульной структуры нашей общей физиономии, нашей будущей физиономии. Корчатся рожи, вылазят звериные лики, страшная жизнь, бурлящая, кипящая, ломающая хребет прошлого и вновь его восстанавливающая, как в случае с слегка подредактированном гимном страны.
Актерские силы интересны - Зорина, Заводюк ("А вас, наверное, раздражают старики?") и этот парень, конечно, с кудряшовского курса просто великолепны. "Деда, расскажи про самолетики" - и ну пальцами о запястье стучать. Сцена надолго врежется в память. Пустые пакеты фаст-фуда, макдональдсовский Бабай, балетная строгость в жуткой сцене ментовского субботника, "с мозгами, полными петросяна", недетское лезвие Sputnik, музыка стариковского кашля, "ночью кто лицо, а кто не лицо не видно", развод по залету, "я устала нести ответственность за паузы", "в 4 утра для вас еще, а для меня уже: мне мир приватизировать надо", звездный костюм Генерала - все это запомнится надолго.
Панков ставит на сцене хаос. Гармония вредна и бесполезна для высказываний о нашем отрезке времени. Огромная площадка Театрариума на Серпуховке выворочена кишками наружу - взгляд зрителя упирается в последовательную лесенку арлекинов и штанкет. Требуха театра - технологичность эпохи - вспоротое чрево Москвы, нависшее над нами как вывороченные бомжами внутренности электроламп в переходе. На сцене - многофигурная фреска, физиология Москвы эпохи перехода. Монологи героев в окружении "оркестра Пан-квартера" с пюпитрами, стульчиками и аксессуарами превращает спектакль в какую-то объемную "оперу нищих", хор мучеников совести и рабов обстоятельств. "Переход" - спектакль о зависимостях, о времени всеобщей наркотической зависимости, где человек перестает быть личностью, как только попадает в круг зависимостей, где у каждого героя свой героин. Хор наркоманов поет о Бабае, хор проституток о ментовском субботнике, пенсионер о любви к внуку и своей потерянности, таксист-чурка об отношении к себе, олигарх о желании приватизировать мир, генерал об идее порядка. Одержимые, беспокойные, возбужденные люди населили переход. Нет покоя сердцу. Ищут сердца беспокойства.
Маленький мальчик долго объясняет нам слово "переход" - три слога на выдохе, слово, которое легко переносить. Смысл этих детских объяснений откроется в финале - в сцене с гимном, впечатляющем по своему замыслу обобщении, крупной сценической провокации, лукавом диалоге с залом, на эту провокацию ведущемся. Панков здесь прост и откровенен, элементарен и даже плоскостен, намеренно не глубок. Финал прочесть очень легко. В стране, где мешаются слова гимна СССР и России, где нет различия между ними и даже понимания этого различия, где в музыкальную плоть гимна врывается церковная алиллуйя и даже гимн дореволюционный, глобальный Переход еще не свершился. Заставляя актеров петь гимн, исполненный исключительной и беспрекословной гордости за свою страну, Владимир Панков обращает наше внимание на немой вопрос: а есть ли уже то, чем можно гордиться, была ли когда-нибудь та Россия, описанная в ее гимне? Случился ли переворот, что-то противопоставивший событиям и философии этого перехода? Где альтернатива переходу? Что ему противопоставить. Мы, поющие фальшивые и подлые слова о России, в которые не верим, только и способны уверить себя в том, что все еще в этом переходе находимся, застопорились, стоим на перепутье и не способны сдвинуться с места. Перестройка не закончилась, а природа и история еще не подобрала нам нового видового качества. Россия дрожит и мечется в переходном периоде, на ее физиономии еще не завершился процесс лепки ее лица. Лик еще не вызрел, а только пульсирует и варится варево будущей страны, порой выдавая нам самые безобразные гримасы в процессе становления мускульной структуры нашей общей физиономии, нашей будущей физиономии. Корчатся рожи, вылазят звериные лики, страшная жизнь, бурлящая, кипящая, ломающая хребет прошлого и вновь его восстанавливающая, как в случае с слегка подредактированном гимном страны.
Актерские силы интересны - Зорина, Заводюк ("А вас, наверное, раздражают старики?") и этот парень, конечно, с кудряшовского курса просто великолепны. "Деда, расскажи про самолетики" - и ну пальцами о запястье стучать. Сцена надолго врежется в память. Пустые пакеты фаст-фуда, макдональдсовский Бабай, балетная строгость в жуткой сцене ментовского субботника, "с мозгами, полными петросяна", недетское лезвие Sputnik, музыка стариковского кашля, "ночью кто лицо, а кто не лицо не видно", развод по залету, "я устала нести ответственность за паузы", "в 4 утра для вас еще, а для меня уже: мне мир приватизировать надо", звездный костюм Генерала - все это запомнится надолго.