Корея беспокоит

Прочёл сегодня диво дивное - самотеком пришло. Пьеса "Нейтральная полоса" о конфликте северных и южных корейцев в отдельно взятом московском общежитии. Северяне - коммунисты - учатся на биолого-химическом факультете. Южане -"ревизионисты" и "оппортунисты" - на физико-математическом. Все это похоже на документальный материал. Написано довольно живо, наивно, конечно, но забавно порой, очень как-то свежо, ядрено. Имена главных героев: Пак Тяньчжэнь, Пак Хэньду, Кан Даньсяо, Чжан Байчжи, Ли Цаньжэнь. Автор пьесы - Никита Асташин. Жанр пьесы обозначен как "экспресс-драма про людей и роботов". Автор также делится с читателем таким предуведомлением: "Все роли при постановке должны исполняться только европеоидами или негроидами".



Сцена первая

Кабинет директора институтского общежития. Директор сидит за рабочим столом, за соседним столом находится Секретарь. Чжан, Ли и Кан стоят перед ними в ряд.

Кан (с каменным выражением лица, громко). Товарищ директор, студенты первого курса физико-математического факультета Кан Даньсяо,
Чжан Байчжи и Ли Цаньжэнь для регистрации в общежитии прибыли.
Директор (посмотрев на него с некоторым недовольством во взгляде). Можете оставить ненужные формальности, мы не у Вас на родине. (Заметив на лице Кана некоторое непонимание). Здесь все проще. Давайте ваши документы.

Кан протягивает ему стопку документов. Директор быстро просматривает их и передает Секретарю, после чего открывает толстый журнал регистрации на середине и переворачивает несколько страниц.

Вы вселитесь в номер 386, он как раз недавно освободился. (Короткая пауза) Это прямо по коридору, недалеко отсюда.
Кан. Разрешите обратиться, товарищ директор!
Директор. Я уже, кажется, сказал, что мы не на Севере. Просьба называть меня по имени-отчеству. Если что - они указаны на двери кабинета. (Делает короткий кивок головой прямо перед собой) Слушаю Вас.
Кан. Виноват, Юрий Петрович. (Вытянувшись по струнке) Имею сообщить, что инструкции, данные мне, как начальнику отделения, перед отбытием сюда, предполагают проживание только в частях общежития, удаленных от скоплений прочих студентов.
Директор (переглянувшись с Секретарем). Поясните, пожалуйста. С чего это вы так опасаетесь прочих студентов? Вам при удачном стечении обстоятельств ближайшие лет пять никуда не деться от их скоплений.
Кан. Виноват, Юрий Петрович. Пояснить не могу ввиду секретности ряда положений инструкций.
Директор. А-а, понимаю. Раз полной изоляции добиться нельзя, вам предписали свести контакты с местными до минимума там, где это возможно. Чтобы мы, так сказать, не разлагали вас своими буржуазными замашками. Правильно?
Кан (до предела вытянувшись по струнке, чуть ли не крича). Не могу знать, Юрий Петрович! Приказы вышестоящего командования обсуждению не подлежат! Приказы вышестоящего командования подлежат немедленному и беспрекословному исполнению!
Директор. Так, значит. Хорошо. Только, видите ли, в чем дело, дорогой друг. Вы, по счастью, не Ваш вождь, которому по приезде разрешают ставить пол-России на уши. А я, по счастью, пока что здесь главный. Так что действовать вы будете не в соответствии со своими инструкциями, а в соответствии с текущими возможностями общежития. Текущие возможности общежития предусматривают, что вы вселитесь в номер 386. Понятно?
Кан. Разрешите обратиться, Юрий Петрович!
Директор (начиная порядком раздражаться от этого). Да?
Кан. Если текущие возможности общежития в дальнейшем будут предусматривать наличие свободных номеров, удаленных от скоплений прочих студентов, будет ли нам предоставлено право переселиться туда?
Директор (поморщившись). Нет.
Кан. Разрешите обратиться, Юрий Петрович!
Директор. Ну что еще?
Кан (с интонацией автоответчика). Почему "нет", Юрий Петрович?
Директор (уже не скрывая раздражения). Потому что "нет". Потому что вы не располагаете объективными основаниями для смены номера.
Кан. Разрешите обратиться, Юрий Петрович!
Директор (стараясь не обращать на Кана внимания). ...Потому что здесь вообще не практикуются подобные переселения. (Злобно) И потому что приказы вышестоящего командования обсуждению не подлежат!
Кан. Разрешите обратиться, Юрий Петрович!
Директор. Не разрешаю. (Секретарю) Верочка, Вы закончили?
Секретарь. Да, Юрий Петрович. (Возвращает ему документы)
Директор (протягивая документы Кану, с ярко выраженным неудовольствием). Поздравляю с новосельем. В соседнем помещении получите ключи от номера 386.
Кан. Разрешите обратиться, Юрий Петрович!
Директор. Не разрешаю.
Ли. Разрешите обратиться, Юрий Петрович!
Директор. Да.
Ли. В связи с невозможностью исполнения нами данных нам инструкций мы будем вынуждены обратиться с заявлением к ректору института о нарушении наших законных прав на получение образования.
Директор (смерив его презрительным взглядом). Пожалуйста. Я думаю, он такую, с позволения сказать, околесицу даже рассматривать не будет. Пожалейте бумагу. И труд ваших товарищей, которые рубят на нее древесину.
Кан. Разрешите идти, Юрий Петрович?
Директор. Разрешаю.

Кан, Ли и Чжан разворачиваются кругом и мерным тяжелым шагом выходят из кабинета. Слышен стук закрываемой двери.

Директор (Секретарю) Блин, я так и знал, что с этими северянами один геморрой будет. Лучше бы еще негров прислали, честное слово!

Сцена вторая

Кан, Ли и Чжан гуськом идут по коридору по направлению к номеру 386, Чжан посередине. Они ведут разговор без намека на эмоции и интонации в голосе, словно в сотый раз повторяют давно затверженные идеологические формулы.

Ли. Очевидно, что с 1956 года ревизионизм пустил слишком глубокие корни в этой стране. Идеи ревизионизма вошли в плоть и кровь ее жителей и с трудом подлежат искоренению.
Чжан. Все завоевания их революции были подло преданы ради наживы и безопасности коррумпированной верхушки, пошедшей на преступный сговор с мировым империализмом.
Кан. Директор является типичным представителем породы советских чиновников-перерожденцев. Он с самого начала только притворялся верным идеям революции и народного счастья и носил маску коммуниста, однако при первой удобной возможности вся его гнилая контрреволюционная сущность выползла наружу.
Ли. Необходимо сегодня же составить текст заявления ректору о нарушении наших законных прав на получение образования.
Чжан. Совершенно верно. Вместе с тем, нам не следует питать иллюзий относительно даже малейшей справедливости в этом ревизионистском обществе. Вполне очевидным представляется, что ректор также является советским чиновником-перерожденцем.
Кан. Невозможность выполнения части полученных инструкций делает нашу задачу по получению образования во враждебном окружении более сложной, но и только. Данные затруднения не остановят нас в нашей решимости достичь поставленной первым среди нас цели.

Мимо проходят Пак Хэньду и Пак Тяньчжэнь. И те, и другие смотрят друг на друга с презрением.

Чжан (будто отвечая на вопрос командира). Судя по безвкусной буржуазной манере одеваться, это наверняка японцы.
Ли. Это представляется сомнительным. Насколько известно, манера японцев одеваться отличается еще большей бессмысленной вычурностью. И еще они все поголовно красят волосы в рыжий цвет, даже мужчины. Скорее всего, это китайцы.
Кан. Нет. Это южаки. Неужели Вы не заметили на их лицах следы умственной и физической деградации, вызванной проживанием в трущобах под прицелом американских танков?
Чжан и Ли (хором). Да, ты прав. Мы допустили опасную небрежность при определении противника и поставили себя под угрозу его разлагающего воздействия. Отныне мы будем более внимательными и не повторим подобной оплошности впредь.
Кан (указав пальцем куда-то в сторону от себя). Обратите внимание - здесь общий душ на весь коридор. Во избежание лишних контактов нам нужно будет посещать его раньше остальных утром и позже всех - вечером.
Ли. Считаю необходимым заметить, что и кухня здесь тоже общая. Во время совместного приготовления еды мы можем попасть под тлетворное влияние ревизионистов.
Чжан. Следовательно, нам следует избегать пользования общей кухней. Необходимо будет приобретать продукты для завтрака и ужина на скорую руку и есть в номере, а обедать в институтской столовой подальше от прочих.
Кан. Совершенно верно. Размеры столовой должны в целом позволить уклониться от взаимодействия с ревизионистами.