pavelrudnev (pavelrudnev) wrote,
pavelrudnev
pavelrudnev

Два спектакля в один день

Усилием воли пошел на "Гамлет" в Театре российской армии. Хватило на полчаса. Встал и вышел. Нет, братцы, это что-то страшное. Натуральная костюмная драма. Но костюмы все какие-то пыльные. Все в сапогах, как солдаты. Говорят хорошо поставленными голосами, как в программе "Время". Ни одной искренней интонации. Сплошное позерство в игре: прижимают руки к сердцу, к челу, преклоняют колена, входят на сцену как бы в полубеге, как бы накатываясь как волна. Звучит мощный Шостакович, и интонация такая же... зловещая, суровая, мертвая. Одним словом, "Гамлет" по-настоящему, мощный такой, трескучий. Жалко зрителей, которые, наверное, думают, что вот он такой театр и есть - с пятидесятилетним отставанием, не заметивший перемен не только в эстетике, но и в обществе. Театр, который не знает, что такое ирония, в том числе что такое ирония по отношению к самому себе. Что такое остранение. Который не знает, что есть на белом свете Кустурица и Триер, Равенхилл и Стоппард, Ботеро и Уорхолл. Он их не заметил. Театр, который не знает, чем кончилась Вторая мировая война и что было в Америке 11 сентября 2001 года. Театра, который предпочитает не замечать ничего вокруг, чтобы не было так стыдно за то, что делает он сам сегодня.

Пошел в ЦИМ, на еще невиденную "Обломовщину". Конечно, спектакль самый тихий, самый незаметный, самый бедный из репертуара СТИ. Но милый, милый - конечно, милый. Здесь какие-то очень серьезные упущения в пространстве идеологии. Ослабленный, практически сведенный на "нет" конфликт Штольца и Обломова. Они, такие, типа друзья, прощающие друг другу разные шалости. Штольц словно бы использует вялого приятеля, чтобы закинуть удочку в сторону Ильинской. Конфликт между ними не предполагает конфликта философских систем, которые закладывал Гончаров в роман. Здесь этого бэкграунда нет, не предполагалось. Штольца не раздражает Обломов, Обломова не раздражает Штольц. Они - друзья, товарищи. В отстутствии идеологии тяжесть спектакля автоматически переносится на любовные линии романа, которые, увы, у Гончарова наиболее слабая деталь. И это заметно по ритму спектакля, который регулярно проваливается в бездну, как только начинает говорить Ильинская.
И, наконец, самое странное: в этом спектакле слово "обломовщина", произнесенное несколько раз, звучит как обвинение.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments