Много говорить не буду, потому что вся идеология была изложена в анонсной колонке во "Вгзляде" , когда книга Стоппарда только вышла, а также потому, что размышления после премьеры выйдут в ноябрьском номере журнала "Театрал", благодаря стараниям чудесной Ксении Лариной. Скажу только одно: считаю этот проект полностью удавшейся гражданской акцией, едва ли не важнейшей в этом сезоне. Мне нравится бесстильное, безинтерпретационное, спокойное прочтение Бородиным пьесы - без сценических аттракционов и реприз. Мне нравится это возвращение к лучшим ценностям советских ТЮЗов (спектакль именно для молодежи), мне нравится позиция театра делать из истории социальный проект и правильно позиционировать его. По сути то, что сделал РАМТ с трилогией, - это прецедент для всего театрального пространства страны: делать спектакль с культурно-социальным контекстом, внедряться в жизнь, внедряться в историю, преодолевать театральную закрытость и узнавать, завоевывать зрителя, работать с ним не только на уровне: " Купи-купи наш билетик золотой, а мы тя развлекать будем ". Спектакль с контекстом, четко отвечающий на вопрос: зачем и кому это нужно . Важнейший актерский итог "Берега утопии". Ни разу за девять часов не сложилось ощущения, что артисты не понимают, о чем они говорят. У меня ощущения "умного актера" - так словно бы ребятам прочли курс лекций по истории общественной мысли XIX века. Илья Исаев и Евгений Редько - фантастичны; для Исаева (Герцена) это титанический труд - выдержать на ногах весь этот трехпалубный дредноут и еще оставаться интеллектуальным центром разворачивающегося катаклизма, а для Редько... ну что тут скажешь - он просто всегда был лучшим артистом РАМТа и все тут. Ну кто еще так дьявольски точно сыграет? Редько играет в Белинском все - и величие, и иронию (к сожалению для Белинского, не самоиронию): и эту фантастическую регулярную борьбу человека со своим телом, болтающиеся и "забалтывающиеся" руки, эту нервную, подвижную от знака вопроса до знака восклицания спину, затем этот духовный подвиг остаться со своей страной, чтобы умереть в ней, и это моментальное возгорание интеллекта, когда начинает говорить, и это моментальное стушевывание, самосжатие, когда мысль уходит. Он играет болезнь Белинского не как болезнь, но как распоряжение судьбы. Он играет и "заигрывание" позднего Белинского, это его барское: "Да я Гоголя открыл", эту чудовищную нетерпимость и критическую спесь по отношению к "Выбранным местах", это страшное в позднем Белинском "завышение" своего статуса, находящего в себе силы и право задвигать на "свое место" Пушкина и Гоголя. Редько играет капризного творца, создателя русской литературы из ничего, из хаоса. "В России нет литературы, и я пришел, чтобы создать ее, а потом слегонца подредактировать", - мог бы сказать Белинский Евгения Редько. Увлекательная, живая темпераментная роль. Алексей Бородин и весь коллектив РАМТ сделал вещь самую важную. Герои Тома Стоппарда говорят . Говорят о том, о чем, как правило, упорно молчит национальная сцена. Они нашли и узнали своего зрителя, поработали с ним - цитаты из эссе студентов на важнейшие темы нашей культуры великолепны. Услышать со сцены честный разговор о будущем России, ее трагических судьбах, о ценностях свободы и об унижении гнетом, о вечном рабстве России, о царстве интеллекта и государственной реакции на интеллектуальную вольницу кажется неоправданной роскошью. Рамтовский спектакль заставляет думать. И уже точно можно сказать: если этот спектакль не будет жить долго, то в этом будет вина общества - апатичного, сытого и самодовольного. Пусть оно тогда самоудовлетворяется буржуазным, безмозглым театром, что повсеместно у нас произрастает.