Category: животные

Станислав Дробышевский

Очень меня увлекает этот человек. Станислав Дробышевский рассказывает, в том числе, про альтернативную историю человечества: совместное существования в архаике различных антропологических типов - хомо сапиенс, "хоббиты", "денисовцы", кроманьонцы, неандертальцы. Вплоть до "межрасовых" половых связей. И постепенное вытеснение всех прочих видом хомо сапиенс. Какая тут бездна для вариаций, как бы мог развиваться мир, в котором было много параллельных человечеств. И вот якобы существующие в различных мифологиях представления о карликах и великанах - это реализация культурной памяти о том, как рядом с хомо сапиенс сосуществовали маленькие "хоббиты" и большие кроманьонцы.

В особенности, все это рельефно оформляется, если посмотреть жутковатый фильм Али Аббаси "На границах миров".

Вот цитата из Дробышевского: "Находки из Дманиси — это самый давний пример доброты. На юге Грузии были обнаружены пять черепов, в том числе один, принадлежащий особи, по тем меркам очень немолодой, то есть примерно сорокалетней. У нее не сохранилось ни одного зуба, но альвеолы — ячейки для зубов — успели зарасти костным веществом. Животные, потерявшие зубы, всегда умирают. А эта бабушка со своей беззубой челюстью смогла прожить долгие годы. Очевидно, о ней заботились, разжевывали для нее пищу. Люди из Дманиси жили примерно 1 770 000 лет назад, то есть это самая древняя ветвь Homo, существовавшая уже вне Африки. Древняя, хотя и, скорее всего, тупиковая".

Еще видео: https://postnauka.ru/video/17396

Уличная сценка

Изможденный, уставший гастарбайтер из Средней Азии везет в одноколесной тележке три-четыре бутыли с водой. Это довольно тяжело - 60-80 литров. Рядом с ним бежит веселая собачка-дворняжка, очевидно, его сопровождающая. Собачка замешкалась, чем-то заинтересовавшись: это парк, рядом газон с его манящими запахами. Гастарбайтер не доволен медлительностью собачки, от движения которой его движение не зависит, и в качестве метода воздействия с усилием, намеренно накатывает колесо тележки на нее, подгоняя ту, которую приручил. На его лицо - злость и облегчение, он выместил на более слабом унижение - совершенно ясно, что к нему точно так же относятся те, кто приручил его. Еще секунда, и тяжелая тележка переломила бы собаке ногу или размозжила бы хребет. Но собачка быстро сообразила, что надо бежать. Она знает, что в этом мире надо соображать быстро, это условие выживания.

Нет оправдания этому человеку, как нет оправдания тому, кто унижает его. Но тут мы видим механизм, как, по какой траектории зарождается насилие.

Один из апостолов современного анархизма Джон Зерзан полагал, что необратимая точка искривления человечества - в тот момент, когда первобытный человек приручил животное. После этого начинается история медленной дегуманизации. После этого с человеком можно делать всё, что угодно.

12 подвигов Геракла

Пару недель назад был в Анапе, где артисты Краснодарского молодежного театра, Нового театра кукол и Тарского театра драмы упражнялись в опыте променад-театра на территории опустевшего пионерского лагеря. Режиссеры - Даниил Безносов, Павел Пронин, Павел Зобнин и Константин Муханов, а также художник Никита Сазонов.
Тема выбрана самая анапская - 12 подвигов Геракла, здесь обнаружен так называемый "склеп Геракла" в доме древней Горгиппии, которая была на месте Анапы в античное время.

Переходя из пространства в пространство, а также из раннего вечера в ночь, часа за два с половиной были показаны почти все подвиги. В качестве склейки всех кусков выступал одержимый, пародийный экскурсовод "контактного" музея-зоопарка. Он водил группку зрителей во Всемирный день Геракла по территории, где всякий раз мы опаздывали на мгновение, были на шаг позади: Геракл был, но ушел, и мы видим последствия его поступков. Все куски, как правило, шли по линии демифологизации, что вполне естественно для нашего неэпического времени. Кроме, пожалуй, двух самых сильных историй.

"Немейский лев" разворачивался на свежем воздухе, у садовой дорожки, обозначавшей посадочную полосу заброшенного аэродрома. Как может сегодня существовать древний миф? В качестве доброй и страшной сказки на ночь, которую рассказывает дедушка внукам. Тайная вечеря с двумя отроками, простая пища и неспешный разговор, и за пределами суровой сокровенной беседой остается унылая реальность деда - перебранки с женой и повседневный бессмысленный труд. Дед, рассказывающий сказку о том, как Геракл поборол Льва, в повседневности существует как скромный, тихий Сизиф, ежедневно убирающий листья с посадочной полосы, тщетно ожидающий прибытия небесных суден и сообщающий в глухой космос о готовности полосы. А что делает молодой герой, что может сделать в мифологическом выражении внук скромного героя, далекий наследник мифа? Мальчики, выслушав сказку, не имеющие возможности реализовать свой мужской героический потенциал, убивают кошку, "повторяя" на своем уровне подвиг Геракла и проверяя смысл слов деда. И тут рождается новый миф, и вместе с ним убийство порождает чувство вины и стыда, и это как раз самое то, что нужно, чтобы начать действовать героически: внук "Сизифа" продолжает его дело - безнадежно и тщетно убирает посадочную полосу, прибавляя к сообщению в пустой эфир слово "жопа", проверяя слышит ли его кто-нибудь во вселенной. Слышат. Вселенная всегда хорошо слышит. В кромешной южнороссийской тьме на полосу заезжает автомобиль, и фары, пронзающие темноту, означают вставший на курс самолет. Труд Сизифа оказался не напрасен.

Второй кусок из самых значительных - "Стимфалийские птицы". Мы видим не место боя Геракла с птицами. Мы оказываемся далеко от театра военных действий, где мужественные и не менее героические врачи спасают людей от налетов смертоносных птиц. Эскиз сделан в традициях больничного сериала, где операция приравнена к виртуозному шоу. По крыше периодически стучит дождь из гороха - это птицы швыряют свои металлические перья, и зрителю уже страшно за свое настоящее. Мелькает тусклый свет мобильников, на широком столе в сумраке забрызганные кровью простыни, жуткие инструменты врачей. Пациенты - ветхие деревянные брусья, вырванные откуда-то "с мясом", со ржавыми искореженными гвоздями. Их бережно, на окровавленных простынях, приносят на операционный стол санитары, и над ними начинают свое колдовство опытные сочувствующие врачи: гвозди выдирают, кусочки отпиливают, зияющие раны перебинтовывают. Больно, страшно, жутко - хоррор с подробностями, танцем врачебных рук, мельканием судорожного цвета. Героический поступок Геракла продемонстрирован не через демонстрацию подвига, а через отражение повседневности вокруг подвига, через труд скромных, словно негероических будней. Пока Геракл убивает птиц, эти лечат и лечат.

Вот сюжет с конями Диомеда. Неудержимые людоеды, кони в виде буйных молодых девиц, уже скованных, сломленных Гераклом. Перед нами сцена кормления чудовищ: работник приносит в вольер арбуз, и лошади медленно-медленно, вожделенно его разделывают, чтобы затем быстро-быстро пожрать, наслаждаясь хрустом разрываемой плоти и пьянея от запаха крови. После пожирания мяса является Геракл и уводит коней, взявшись одной рукой буквально за девичьи гривы. Звери извиваются и стонут, истерят и мучаются - и эта наглядное мучительство плоти должно, очевидно, вызвать у нас контрастное чувство сострадания к существам, не умеющим жить иначе, некровожадно, которые становятся жертвами своей необузданности, зова неукротимой, пышащей природы.

Метафорой безгероического времени становится сюжет о Критском быке. Факельное шествие выводит группу зрителей на плац, на место пионерской линейки, и античный церемониальный пафос вдруг становится очень похож на пионерский неоклассический парад, и тем самым снижается. Чувствуя неуместность пафоса в сниженной обстановке, Бык прерывает чтение своей биографии в ритме гекзаметра и переходит на вербатимную прозу, мельчая от героя до рядового гражданина. В совершенно искреннем жесте взывает к аудитории - где же герой, пришедший меня убить. Герой не обнаруживается, Геракла в современности нет, но Бык все равно падает замертво: даже если героя нет в настоящем, мифологический персонаж должен умереть, исполнив свою архетипическую программу.

Подвиг о яблоках из сада Гесперид решен через синтез галереи и театра. В кромешной темноте загорается внутреннее пространство садовой оранжереи, за которой мы наблюдаем снаружи через стекло. Райский сад внутри оранжереи обеззвучен, слова не доносятся до нас - но та реальность явно не подчиняется ремаркам гидам. Аудиальная информация одна, а визуальная информация - другая. Здесь режиссеры интересно исследовали свойство современного человека - частый рассинхрон аудио и видео (например, видео в ресторане или телевизор как фон). Но это разговор еще и том, что герой никогда не подчиняется тому, что о нем написано. Воровство яблок из сада Гесперид сродни лукавству супермаркетовского вора, пытающегося обойти хитрости охраны магазина - "добыть" на мифологическом, метафорическом языке означает всего лишь "своровать" на современном, простом. Легенды облекают простейшие действия в кокон многозначительных, неточных слов.

Были и комедийные, почти капустнические сюжеты - царство амазонок, где мужеподобные женщины уныло выполняют мужские функции (пить пиво и пялиться в телевизор) в то время, как мужчина-раб, привязанный на ошейник к проводам для сушки белья, усердно трудится на женском поприще. Или подвиг Авгиевых конюшен - в бассейне для мытья пионерских ног - превращается в пародийный политический диспут о дерьме: надо ли вообще вычищать говно или наше говно лучше всех говн мира. Закончилось все мифом об освобождении с отменным файер-шоу.







Шоферы из артели

Июльский день на перекрестке
Присел и загляделся в дали.
А босоногие березки
О синем вечере мечтали.

Им вечер обещал обновы,
Какие могут лишь присниться:
На ветки - бархата цветного,
На листья - расписного ситца.

Но вечер в клуб забрел колхозный,
Где пели "Горлицу" шоферы,
И всех девчат порою поздней
Повел в заречные просторы.

И там, за речкой, у откоса,
Красавицам дарил подарки:
Сиреневые ленты в косы
И голубые полушалки.

Все видел день на перекрестке
(Свидетель важный в самом деле),
Да босоногие березки,
Да все шоферы из артели.

© Андрей Малышко. Перевод с украинского Б. Турганова. 1940

Мифология марийцев:

·         Творец Кугу Юмо сотворил землю, человека и собаку, у которой не было шкуры. Его брат злой Керемет напустил на землю мороз, собака стала замерзать, тогда Керемет купил ее душу, подарив ей шубу. И наплевал на человека. Пришел Кугу Юмо, проклял собаку, а человека вывернул наизнанку, чтобы он мог согреться – но зато теперь все болезни и грехи человека у него внутри – это плевки Керемета.

·         В другом варианте Кугу Юмо сотворил людей из грязи, поэтому они изначально были в роговой оболочке. Пришел Керемет и сказал, что надо есть яблоки. Люди поели яблоки, и их роговая защита сошла и осталась только на конечностях (ногти). Женщина съела яблоко полностью, а мужчина – только часть, поэтому у них различные половые признаки.

·         Кугу Юмо повелел животным и человеку совокупляться раз в год, чтобы давать потомство. Но женщина стала громко кричать и возмущаться – тогда ей разрешили это делать когда угодно.

·         Кугу Юмо  собрал зверей на совет, как обустроить землю. Все собрались и стали спорить, а ежик опоздал и оступился на пороге, упал и покатился. Звери ни о чем не договорились, и тогда Кугу Юмо сказал, что будет все, как скажет ежик. Обозленный ежик стал шептать: «Пусть все реки текут криво, деревья растут криво, изгороди будут кривыми, дороги и улицы пусть тоже искривяться». Так и повелось на земле: всё стало кривым.

·         Перед умершим ставят чашу с водой и полотенце – когда приходит Ангел смерти, он перерезает горло, чтобы душа вышла из тела. Чтобы Ангел ушел и не приходил к живым, он должен отмыть свой нож.

Речевикам на заметку

Современные русские скороговорки

1. В Кабардино-Балкарии валокордин из Болгарии.
2. Деидеологизировали-деидеологизировали, и додеидеологизировались.
3. Их пестициды не перепистицидят наши по своей пестицидности.
4. Кокосовары варят в скорококосоварках кокосовый сок.
5. Работники предприятие приватизировали, приватизировали, да не выприватизировали.
6. Сиреневенькая зубовыковыривательница.
7. Флюрографист флюрографировал флюрографистку.
8. Я - вертикультяп. Могу вертикультяпнуться, могу вывертикультяпнуться.
9. Стаффордширский терьер ретив, а черношерстный ризеншнауцер резв.
10. Это колониализм? - Нет, это не колониализм, а неоколониализм!
11. Волховал волхв в хлеву с волхвами.
12. Интервьюер интервента интервьюировал.
13. Мы ели, ели ершей у ели. Их еле-еле у ели доели.
14. На дворе трава, на траве дрова. Не руби дрова на траве двора!
15. Наш голова вашего голову головой переголовил, перевыголовил.
16. Павел Павлушку пеленовал, пеленовал и распелёновывал.
17. Рапортовал, да не дорапортовал, дорапортовал, да зарапортовался.
18. Регулировщик лигуриец регулировал в Лигурии.
19. Рыла свинья белорыла, тупорыла; полдвора рылом изрыла, вырыла, подрыла.
20. У нас во дворе-подворье погода размокропогодилась.

Дочка рисует



Вулкан.
[Это моё любимое]



Сахарница.



Илария.
[Это любимая подруга]



Пёсик



Дерево
[тут мне нравится, как крона нарисована]

С форума "Театральной афиши"

Один провинциальный актер всегда приходил в театр с собачкой. Собачка была умная, каким-то образом определяла, идет спектакль или уже закончился. Пока спектакль шел, она смирно сидела за кулисами. А когда он заканчивался - выходила на сцену к хозяину. И вот приехал в тот город некий столичный актер. Собачка сидела за кулисами, но как только он начал говорить - вышла на сцену. И так повторялось постоянно. Ибо собачка отличала театральные завывания от естественной речи. Мораль: "играть надо так, чтобы вышла собачка".

Ссылка

Как кот гулял, где ему вздумается

Вчера ходили с Лизой на "Как кот гулял, где ему вздумается" в РАМТ - все-таки это лучший детский театр Москвы. Вот чудесный спектакль и сам по себе, и для ребенка. По крайней мере, Лиза была в настоящем экстазе - сидела не шелохнувшись, что бывает редко. Даже побледнела от напряжения, слежения за действием. Рассказ Киплинга поставила Сигрид Рейбо - очень живая, смешная норвежка, выпускница режиссерского курса Женовача и актриса, появлявшаяся в гитисовских спектаклях прошлого сезона. Черная комната РАМТа, детишек сажают на подушечки, взрослых на стульчики. Человек пятьдесят, не больше. Спектакль идет в полутемноте, под одной лампой, прямо перед твоими глазами. Шестеро артистов, не имея ни единого предмета реквизита, в будничной, даже небрежной одежде выделяются из зрителей и за час с небольшим разыгрывают историю про то, что душевная теплота важнее презренной пользы. Приемы - самые простейшие. Вот ровно всё то, чем пользуется обычный ребенок в домашней игре. Мимика, жесты, простенькая пластика, дураченье, выкаблучивание, кривляние. И сперва кажется, что это очень простодушный, очень легкий капустник, а потом эта простота, легкость, короткое дыхание и незакомплексованность актеров, умение не стесняться своего тела, своих дурацких простейших приемов, а также той благоглупусти, которую обнаглевшие детишки кричат актерам прямо в лицо, - все это пленяет, захватывает. Я вижу артистов и не вижу артистов одновременно, не вижу пафоса "артиста", привычного желания показать "класс" игры, выжучиться в пафосе мастерства, в экстазе артистизма - вот этого нет совсем, вовсе нет. Артисты не стесняются своей нарочитой простоты. А создать спектакль из простоты, из воздуха, из игрового инстинкта, из импровизации и удерживать эту ускользающую стихию хотя бы час на самом деле очень сложно.

4 декабря у Сигрид премьера в Центре им. Мейерхольда. Алексей Дубровский и Тимофей Трибунцев сыграют сказку Сергея Козлова "Ёжик и медвежонок" - из цикла, который родил мультик всех времен и народов "Ёжик в тумане".