Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Три сестры Эфроса

Наталья Крымова об уничтоженном советской цензурой спектакле Анатолия Эфроса "Три сестры":

"Каким-то образом пережитое с той же Чехословакией [в 1968 году] укладывалось в психологическое строение “Трех сестер”, и ассоциации вызывались именно эти. Отступление сестер перед той силой, которая на них наступает, беспомощность их, но и стойкость. Хрупкость, – но и мужественность тоже".


Н.А.Крымова (слева – Ю.С.Рыбаков). Фото из архива Н.М.Скегиной

"Питер Граймс" Бенджамина Бриттена

Продолжаю изучать Бенджамина Бриттена. Сильное впечатление производит опера 1945 года "Питер Граймс". Ковент Гарден на изоляции выложил свой спектакль годов 1970х.

Сюжет начинается как диккенсовский: злой насильник и убийца детей Питер Граймс, жестокий озлобленный неотесанный рыбак. Против него поднимается город. И дальше поворот истории делается исключительно музыкой: когда общество встаёт на самозащиту и, не особо разобравшись, клеймит Граймса, понося и называя его тысячу раз исчадьем ада, становится не по себе. Насилие одиночки оказывается уравнено с насилием большинства. И волна возмущения музыкально оформлена не как героический поступок, а как агрессия. Не вполне понятно, кто что порождает, кто первый начинает зло. Озлобленность девиантной личности не есть ли результат социального отчуждения и потребности общества надзирать и наказывать? Не является ли зло естественным последствием разномастного унижения?

Опера 1945 года в финальных тревожных капающих звуках как бы зависает таким жутким послевоенным оцепенением. Да, преступление совершенно, преступник известен. Правильно ли назначать одного Питера Граймса виновным?

Как и в случае с "Билли Бадом", скажу, что хочется такой сюжет не только в опере, но и в драме. Не могу подобрать аналогий, мне кажется, эта тема не звучала в нашем контексте.



На изображении может находиться: текст «Britten: Peter Grimes DECCA»

Островского в консерваторы записывать не надо

Из письма Николаю Соловьеву от 11 октября 1879 года:

"Каждое время имеет свои идеалы, и обязанность каждого честного писателя (во имя вечной правды) разрушать идеалы прошедшего, когда они отжили, опошлились и сделались фальшивыми. Так на моей памяти отжили идеалы Байрона и наши Печорины, теперь отживают идеалы 40-х годов".

На изображении может находиться: Дмитрий Акриш, борода

Юридическая самодеятельность

Из дневника Григория Козинцева, 1971 год:

"В "Известиях" статья: Комиссаржевский отвечает какому-то человеку, приславшему в газеты два письма с требованием запретить "Лира" из-за того, что Ярвет без бороды. Все слова: "кто дал право", "неужели не найдутся... " и т.п. Дело, конечно, не в этом дурне, а в воспитании. Его же воспитали на этом: нет бороды - надругательство, запретить. Юридическая самодеятельность - лучший отдых трудящихся".

Вот последнюю фразу надо запомнить.



На изображении может находиться: 1 человек, ночь

Советское

Сейчас пора экзаменов. Так странно себя ощущать в качестве педагога, которого благодарят за то, что в моем семинаре студенты впервые прочли Вампилова, Розова, Арбузова, Володина, посмотрели Ефремова и Товстоногова. Люди, не видевшие СССР в глаза, благодарят человека, который по возрасту совсем не застал советского театра, за то, что он впервые познакомил их с некоторыми текстами и спектаклями советской эпохи. Как оказывается, это сейчас самая заповедная, неизвестная зона, и, как правило, при изучении сегодняшний студент получает тут совсем не то, что им про это время кажется.

Сразу оговорюсь, что занимаемся мы всеми эпохами и никакого акцента на советском нет. Кроме того, мне (как и студентам) совсем не кажется, что "в СССР было все самое лучшее", просто, повторюсь, именно эта зона - провал в познании.

Советское образование не учитывало многих явлений культуры XX века, человек жил за железным занавесом. Теперь же ситуация зеркальная - студент знает многое, почти все, но кроме советского.

"Преступление и наказание" по Федору Достоевскому, реж. Григорий Козлов, 1994

С радостью посмотрел долгий спектакль 1994 года Григория Козлова по "Преступлению и наказанию". Спектакль устроен таким образом, что тут нет ни преступления, ни наказания, а зафиксировано только существование низшего беднеющего класса в промозглом Петербурге массивных покоцанных дверей и мусорных углов.

Удивительно Порфирия играет Алексей Девотченко. Лицедействующий до последнего момента, он приходит на финальный диалог с Раскольниковым (Иван Латышев) как равный ему. Больше некому совершить злодеяние, потому что я так же устроен, как и ты. Я в тебе признал себя. Вот такой же несчастный, неприкаянный, никому не нужный, ищущий в пороке единственно возможную форму самореализации. Порфирий - социально равный, человек под ядовитыми парами-опиатами петербургских болот. Город формирует одиноких людей на грани выживания. Тут каждый может сказать: "Я поконченный человек". Разночинцы, они являются гумусом петербургской цивилизации, беднотой, за счёт которой выживает высший свет. Тихий разговор убийцы и следователя выявляет сосущее одиночество обоих.

Язвительно сказанная Порфирием фраза "Добрых мыслей, благих начинаний" (резко оборванный финал спектакля) оказывается ни чем иным, как горьким пожеланием удачи в блужданиях умственного тупика. Пожелание горькое оттого, что то же самое Порфирий может сказать себе - он такой же русский мальчик, странник мысли, измучивший себя Шиллером.

Умонастроение 1990-х передано самым точным образом. Это просто "Брат-1", только в театре.



На изображении может находиться: 1 человек, на сцене

Интересный герменевтический сюжет

В номере журнала "Театр" за 1993 год, который начинается фотографиями разрушенного Белого дома, Борис Зингерман (выдающийся театровед советского периода), уже написавший кучу книг, под конец жизни домысливает чеховский сюжет. Параллельно активно осваивает вывалившиеся на тот момент в печать републикации российских религиозных мыслителей.

Зингерман размышляет, в том числе, о слиянии двух мотивов: мечтании о будущей жизни и мотива искупительной жертвы. За право одних мечтать о светлом будущем, ясное дело, расплачиваются Фирс, Иванов, Треплев, дядя Ваня и Тузенбах.

Так, по мнению Зингермана, мыслит Чехов. Зингерман, живущий столетием позже, сознается - какая заветная эта мысль в бесперспективном 1993 году!, когда разваливается всё, что еще не развалилось само, - что в этом чеховском слиянии двух мотивов проживет Россия весь XX век и три советских поколения: "целый народ был принесен в жертву прекрасному будущему и мечтам о лучшей жизни, облеченным в форму государственной доктрины. Прошло меньше ста лет, и поэтический "ритуал ожидания" превратился в "невроз ожидания", которым, по утверждению психологов, страдает большая часть общества".

Красивое и горькое мышление. Тут Чехов оказывается невинным ответчиком за историческую интонацию русского XX века и длительную перспективу потом. У кого-то недавно была мысль, что ранее трудно было представить, что песня "Мы ждем перемен" останется главным политическим хитом и песней протеста вплоть до конца 2010-х.

Ритуал ожидания выродился в невроз ожидания. Звучит очень по-беккетовски.



На изображении может находиться: один или несколько человек, небо, обувь, небоскреб, дерево и на улице

Мультиисторизм

Историк Александр Эткинд вводит интересный термин: российский "мультиисторизм" по аналогии с американским мультикультурализмом. Мультиисторизм - характерное для России явление общества, живущего в различных эпохах сразу.

Здесь, в интервью есть более детально об этом. И еще много чего интересного, например, это:

"Внимательно разглядывая и прочитывая эти фильмы [«Гамлет» и «Король Лир» Григория Козинцева], я показываю, что они и верны Шекспиру, и одновременно являются очень важными памятниками жертвам советского террора".

https://www.the-village.ru/village/city/city-interview/231735-repressii?fbclid=IwAR2_7WRktLWfRW7IefOLk9bjsyQOeD9qBQNtFSjrEPUznj3RuHXtVR3KPRc

Цензура

В 1982 году Юрий Любимов репетировал "Бориса Годунова". Валерий Золотухин репетировал Самозванца в тельняшке - режиссеру важно было подчеркнуть шпанистость, авантюризм Мнишек и Лжедмитрия.
Цензура прицепилась. В этот момент поменяли Брежнева на Андропова. Велели тельняшку снять, так как вспомнили, что в юности Андропов был матрос. Спектакль, как вы знаете, вышел только в перестройку.

Со смертью Брежнева такая же история была и в БДТ - попросили не играть финал "Истории лошади" в дни смерти Брежнева, чтобы разговор про никому не нужный труп князя Серпуховского не звучал актуально: "Ни кожа, ни мясо, ни кости его никуда не пригодились".


Не надо цитат

Юрий Любимов рассказывает, что, когда цензура принимала спектакль "Что делать?" по Чернышевскому, чиновники повыкинули из инсценировки все прямые высказывания из Ленина и Маркса. Говорили: "Сейчас не надо нам этих цитат".

Просто сюжет из "Великого инквизитора": "Ступай и не приходи больше!" А вы еще спрашиваете, почему Советский Союз развалился.

На изображении может находиться: один или несколько человек и текст