Category: космос

"28 дней" Ольги Шиляевой в Театр.doc в режиссуре Юрия Муравицкого и Светланы Михалищевой

Здесь интересный случай, как актриса, ее темперамент и позиция увеличивают объем пьесы. Я говорю о протагонистке, которая противостоит хору и носит платье Белоснежки, - Надежде Флёровой.
Понятно, что спектакль воплощает множество тем этой симптоматичной великолепной пьесы, где женское тело оказывается формой, композицией драмы, а космический цикл, воплощенный в нем, продолжается в цикле социального страдания. Менструальный цикл зарифмован с насилием общества над женщиной, над человеком в целом. Реальность переживается как мучительство, признанное как социальной, так и космической нормой. И поэтому оно же требует расколдования, развязывания условностей, преодоления инертности общества и природы. Инертность в том, что насилие признается нормативом, который надо терпеть, преодолевать через переживание безотчетной, невесть откуда взявшейся вины.

И вот роль Надежды Флёровой. Костюм Белоснежки делает ее героиню персонажем диснеевского мультфильма, в котором воплощается стереотипная гендерная роль: матушка-забота, она должна быть милой, шустрой и всегда позитивной, всех окормлять и обстирывать. Механически поющая и механически движущаяся, героиня к концу спектакля осознает себя расписной куклой, которая вдруг видит, как ею манипулируют и торгуют. Это пробуждение куклы. Растерянность, круглые глаза, лицо с остановившейся мимикой. Белоснежка ищет поддержки, понимая, что в разговоре о космическом цикле, фатальном круговороте ("Почему это снова и снова?") вообще не к кому апеллировать. Спасения ни откуда не придет. Беспомощность как результат отчужденности и одиночества человека во враждебном космосе, транслирующем безличное и безразличное насилие в тело женщины.
В самом финале вообще возникает тема крайне любопытная: отторжение от своего тела ("где реальность?, кто я?"). Если тело остается единственной преградой на пути к свободе, то тело признается чужим, неподконтрольным. Это темница, из которой можно выйти, отторгнув его как врага. Сложная ментальная процедура, утопическая и невероятная, - но это хоть какое-то решение в метафизическом тупике и беспомощности. Героиня пьесы Ольги Шиляевой ищет формы избавления от чувства стыда и вины (насилие именно эти чувства и порождает, и этим оно чревато), актриса Надежда Флёрова находит если не решение, то путь: понимание происходящего в теле как несвоего, привнесенного. Я недавно писал о том же в дневнегреческой поэтике: как гнев Ахилла - это нечто, что герою не принадлежит. Оно входит в тело воина как Чужой в тело астронавта.

Любопытно, что весь XX век культура усиленно искала точку отождествления духовного и телесного, декларативно отказывалась от представления о теле как тюрьме души. В начале XXI века культура то там, то здесь вновь ищет способы отторжения материального от духовного - но теперь уже на совсем других основаниях.

В целом спектакль мне показался очень добротным и сделанным, но полного богатства пьесы не раскрывающим. В основном мои претензии - к хору, который, например, замечательно отыгрывает аллитерацию текста Шиляевой, но как садится с первых нот на агрессивную манеру, так и не слазит. Интонация пьесы ходит туда-сюда, мигрирует, серфингует, а актерское поведение хора - все-таки нет.

http://www.teatrdoc.ru/events.php?id=258


На изображении может находиться: 1 человек, сидит

(no subject)

Баллада о высокоморальном корректоре
Мой дядя самых честных правил,
А подлецов вообще не правил.
Он полагал, что подлецу
Правописанье не к лицу.

Гносеологическое
Расхерачивайте, дети,
Микроскоп и телескоп.
Всё на свете, всё на свете,
Всё на свете фотошоп.

© Георгий Селегей

Монолог Шурика

Ну хорошо! Пусть я наврал, пусть я не майор! Но я хотел!!! Сколько раз я летал!!! Во сне!!! Я осуществлял стыковки и расстыковки!!!... Я выходил в открытый космос. И там... парил...

Тогда, в тот день, я спал и там, во сне, я услышал по радиоточке, что... он погиб. Когда я проснулся, на кухне, я вдруг понял, что это правда.

Первый космонавт погиб. Гагарина нет.

Я плакал. Я плакал. Но я знал, что первым космонавтом я не хотел быть. Я не и-д-и-о-т.

Юра - один!!! Но Титов... красив, интеллигентен, тонок, подтнятут, умен. Когда я смотрел на себя в зеркало, я видел. Даже физические параметры. Идентичны. Все одинаково. Даже рост. Вес.

Кроме одного: анкетных данных. Маленьких буковок. Маленьких, синеньких...

Что? Разве дело в буковках. Скажите.

Тогда я отказываюсь отвечать. Тогда я заявляю самый решительный протест. Я требую, чтобы было записано: заключенный выражает свой протест. Самый решительный.

Больше ни слова.

Вчера исполнилось 50 лет человеку, который исполнил этот эпохальный монолог, который можно было бы назвать антологией русского абсурда.

Конечно, нельзя не заметить, насколько блистательна драматургия этого куска.

Впрочем, когда я думаю о великом фильме "АССА", фильме моей юности и всего того, что сформировало наше поколение, я всегда с ужасом думаю о том, что Сергей Ливнев писал образ главной героини с Алики Смеховой. Представьте себе, что было бы, если бы эта, мягко сказать, дура сыграла в фильме Соловьева.