Category: литература

Пушкин 1937 года

Как историческое сочинение отражает эпоху создания. Пьеса Андрея Глобы 1937 года написана к столетию со дня смерти поэта. Поставлена после войны на Всеволода Якута (спектакль-легенду критиковали, тут русского поэта играл еврей). Здесь Пушкин - народный трибун, у него темперамент Маяковского, он равен олимпийцам. Пушкина на тоненьких ножках тут не слышно, не видно. Умирающий Пушкин говорит так же спокойно, ровно и четко, как до дуэли. Василию Жуковскому кажется, что толпа перед домом на Мойке - это второй декабрьский бунт на Сенатской площади. Пушкин защищает русский язык, который считает самым великим на земле, громко высказывается против низкопоклонства перед Западом. Более того, всем ясен западный след в деле убийства поэта, и только Николай I не желает высылать Геккерна, чтобы не ссориться с правительством Голландии. Вопреки Довлатову, "кое-что все меняется в жизни Пушкина" в зависимости от того, какое время в него вглядывается.

На изображении может находиться: 1 человек, сидит

Интересный диалог о Сэлинджере

 

В том числе, как тема заброшенности, богооставленности человека, несоразмерного и враждебного человеку огромного пространства, знакомая нам по Чехову, продолжается в американской литературе и философии Делёза.

Гамлет - Христос

Константин Станиславский в 1911 году рассказывает студийцам концепцию "Гамлета". Вахтангов за ним записывает:

• "Гамлет для меня слился с Христом. Это лучший из людей"
• "Он так полон любви, жизнерадостен"
• "Возбуждение совести"
• Конфликт "Гамлета" - "Варвары и просвещенный человек".

Видно, как меняются идеи во времени, как живет классическая пьеса в толще эпох. Такая идеалистическая концепция «Гамлета» могла существовать только до Первой мировой войны. И абсолютно невозможна после нее. И уж тем более после Второй.
До такой степени это чуждо сегодняшнему пониманию, что не понятно, о чем вообще говорит Константин Сергеевич.

"Инспектор пришел" Джона Бойтона Пристли, реж. Евгений Писарев, Театр имени А.С. Пушкина

Меня поразил спектакль Евгения Писарева и Олега Пышненко "Инспектор пришел". Шел как на легкое развлечение, а попал на акт возмездия с суровым огнем христианской совестливости, направленным персонально в тебя. У спектакля отчетливое антикапиталистическое звучание: разоблачение властолюбивого высшего общества, контролирующего каждый шаг обнищавшего большинства. Изумительно наблюдать, как, в сущности, весьма респектабельный пушкинский театр добрался до гражданского спектакля, который критикует классовое общество, сбивает столичное благополучие, присоединяясь к известной максиме Оноре де Бальзака: „За каждым богатством кроется преступление“. В пьесе Пристли, конечно, много морализма и проповедничества, особенно, ближе к финалу, но с этим недугом справляется лаконичная, сухая, даже свирепая режиссура, которая не оставляет никому из героев шанса на реабилитацию. И, конечно, масса удачных актерских работ. Здесь не только впервые на этой сцене показывается раритетный, отборный артист Владимир Майзингер с его умением выразительно молчать и превращать каждую реплику в оружие, но значительные роли сыграли звезды пушкинской труппы Ирина Бякова и Андрей Сухов. Интересно также, как внешне изящный, изысканно-буржуазный павильон Максима Обрезкова таит в себе ироничное саморазоблачение.

Лаборатория в Канске

Такую лабораторию придумали, получилась полностью женская. Хотели очень еще тексты Леонида Добычина поставить, но пока не вышло. Где-нибудь еще в другой раз получится.

У Осипа Мандельштама есть такая странная строчка: "Мне кажется, мы говорить должны // О будущем советской старины". Это было написаны в середине 1930-х, но словно направлено в наше время, когда все советское действительно может быть признано стариной.
Кажется, ясно о чем говорит один из самых крупных российских поэтов XX века - о том, что всё то, что начиналось, рано или поздно уйдет в теневую зону. Ее влиятельность рассыпется.
Но культура не может согласиться с такой позицией. Культура знает, что культурная ткань не рассыпается и не истлевает, если о ней кто-то помнит.
Мы назвали лабораторию "Советское. Новые прочтения". Что это означает? Что литература, созданная в советское время, требует новых прочтений и реабилитации. В театральное дело сегодня входит режиссерское поколение, которое часто не знало советской реальности даже в раннем детстве. Тем интереснее будет узнать, каким образом, на каких основаниях будет осуществлен режиссерский рисунок.
Мы попросили режиссеров решить самостоятельно, что они хотели бы сделать на канской земле. Мы не определяли за них их желания, это их добровольный выбор. Единственное, что мы попросили - уйти из круга общеизвестных текстов.
На лаборатории будут представлены два киносценария (они ставятся крайне редко) двух крупнейших драматургов советского времени: Виктора Розова и Александра Володина. Первый сценарий "В дороге" так и не был осуществлен на киноленте, второй сценарий вызвал значительный, но малоизвестный фильм. Кроме этих текстов, на лаборатории будет представлен неканонический текст Михаила Зощенко - это не тот Зощенко, к которому мы привыкли.
Как эти тексты будут работать в современности, раскроются ли они - покажет эта лаборатория.

Нет описания фото.

"Советское. Новые прочтения", Канск

Такую лабораторию придумали, получилась полностью женская. Хотели очень еще тексты Леонида Добычина поставить, но пока не вышло. Где-нибудь еще в другой раз получится.

У Осипа Мандельштама есть такая странная строчка: "Мне кажется, мы говорить должны // О будущем советской старины". Это было написаны в середине 1930-х, но словно направлено в наше время, когда все советское действительно может быть признано стариной.
Кажется, ясно о чем говорит один из самых крупных российских поэтов XX века - о том, что всё то, что начиналось, рано или поздно уйдет в теневую зону. Ее влиятельность рассыпется.
Но культура не может согласиться с такой позицией. Культура знает, что культурная ткань не рассыпается и не истлевает, если о ней кто-то помнит.
Мы назвали лабораторию "Советское. Новые прочтения". Что это означает? Что литература, созданная в советское время, требует новых прочтений и реабилитации. В театральное дело сегодня входит режиссерское поколение, которое часто не знало советской реальности даже в раннем детстве. Тем интереснее будет узнать, каким образом, на каких основаниях будет осуществлен режиссерский рисунок.
Мы попросили режиссеров решить самостоятельно, что они хотели бы сделать на канской земле. Мы не определяли за них их желания, это их добровольный выбор. Единственное, что мы попросили - уйти из круга общеизвестных текстов.
На лаборатории будут представлены два киносценария (они ставятся крайне редко) двух крупнейших драматургов советского времени: Виктора Розова и Александра Володина. Первый сценарий "В дороге" так и не был осуществлен на киноленте, второй сценарий вызвал значительный, но малоизвестный фильм. Кроме этих текстов, на лаборатории будет представлен неканонический текст Михаила Зощенко - это не тот Зощенко, к которому мы привыкли.
Как эти тексты будут работать в современности, раскроются ли они - покажет эта лаборатория.

Нет описания фото.

Оценочная критика

Вот почему оценочная критика бессмысленна:

"Скабичевский и Кo — это мученики, взявшие на себя добровольно подвиг ходить по улицам и кричать: «Сапожник Иванов шьет сапоги дурно!» и «Столяр Семенов делает столы хорошо!» Кому это нужно? Сапоги и столы от этого не станут лучше..."

Антон Чехов - Фёдору Червинскому. 2.7.1891

Толстой

Хочу вернуться в лето и вспомнить программу фестиваля "Толстой" в Ясной Поляне. 

Спектакль в поле «В. м. и п. с. с. ж. н. м. м. с. и н. с», что делали Семен Александровский и Михаил Дурненков, реализовывал смысл пословицы "Жизнь прожить - не поле перейти". Зрителей разделяли на две группы и распологали по разным сторонам холмистой пашни, которую вспахивал в свое время Толстой. Медленно мы понимали, что мужская группа, возглавляемая Иваном Николаевым, идет через все поле навстречу женской под предводительством Алены Старостиной. Проходя через стадии (в заголовке спектакля - шифр, который оставил Лев Толстой для невесты Софьи и та его разгадала), артисты произносили один и тот же текст. Сперва читались цитаты из книги афоризмов "Путь жизни", где поздний Толстой достигал крайне высокого уровня идеализма и утопизма, радикальности мышления, иной раз доходящей до смешного. Вторая часть монолога - текст, написанный Михаилом Дурненковым, в основе которого возведенные в пафос велеречивого поэтического высказывания ссоры и конфликты внутри современной семьи. Возникающий параллелизм порождает ощущение, что семейная утопия начала XX века никуда не девается, а продолжается в веке XXI. Пытаясь найти новый пафос в семейных отношениях сегодня, герои впадают в дидактику и проповедничество в духе Ивана Вырыпаева, тексты которого пьеса Дурненкова явно пародирует, а порой и цитирует. И дело не только в параллелизме прекрасного Толстого и прекрасного Вырыпаева, а дело в том, что, пытаясь найти этот новый пафос, мы по-прежнему впадаем в радикализм и фундаментализм высказывания, где вместо живой ткани жизни - неорганичная структура утопической концепции. Хочется семью без концепций, но ведь надо вписываться в модные тренды, в проблематику современности. Равноправие полов, разделение мусора, распределение обязанностей, финансовая ответственность и финансовое неравноправие полов, брак без обязательств, "слинги и развивашки", нельзя произносить слово "любимка" - современный мир, не взирая на свою продвинутость, при остраненном взгляде выглядит точно так же утопично, как иллюзии Льва Толстого о возможности заниматься сексом только ради рождения детей, исключая наслаждение. Ничего не меняется, утопии по-прежнему нами правят. Ну и, разумеется, группы, встретившись глазами в точке возможного соединения, не сливаются, а расходятся. 

В квесте для детей «Война и мир» Аля Ловянникова предлагала детям, еще не читавшим эпопеи, погрузиться телесно в состояния книги - было радостно видеть, как детки лежали на сене и вглядывались в небо Аустерлица, пытались найти что-то на карте пылающей в войне Европы, танцевали на балу Наташи Ростовой и распознавали спрятавшихся французов на яснополянском огороде в кустах клубники и капусты.

В работе Алексея Размахова «Детство» реализовался опыт лаборатории "Акустическая читка" в ЦДР под руководством Владимира Панкова. Зрителя заводили в саму гущу дикорастущего сада и там в чащобе наполняли аудиторию звуками и видениями детства. Таинственный лес и мир скрипов и звуков оказывался музыкой очаровательного, волшебного, какого-то правильно устроенного детства. Спектакль, где можно было увидеть синего зайца и услышать, что "если есть без хлеба, рухнет мир", оказывался рассказом о счастливом детстве, пробуждающем волю к творчеству. 

Абхазский спектакль Русского театра Сухума "Хаджи-Мурат" (реж. Адгур Кове) поразил синтезом визуальных эффектов, невербальных приемов и этнического звучания. Сражение здесь было представлено в виде кавказского танца, а война оказывалась бессмысленной бойней. Мысль Толстого о безрезультативности государственного насилия продолжалась в XX век: здесь была важен параллелизм между Хаджи-Муратом, преданным русским царем, и мучающимся в теплушках кавказским народом, отправленным сталинизмом в Сибирь. 

Любопытным был спектакль «Пятница. Досужие разговоры в ожидании гостя» Ирины Кудряшовой и тульского фольклорного ансамбля «Вереница». Работа построена на основе воспоминаний яснополянских крестьян, записанных уже в советской послевоенной реальности. Здесь былит говор, пляски, фольклорные игры; фигуры Льва Толстого и Софьи были сделаны в виде больших кукол, собранных из подручных средства, вроде веника, тазика и мотков соломы. Ну а лицо Толстого - это, понятно дело, зеркало. Крестьяне называют Толстого "Лёвой Николаичем" и говорят, что он "басурманином был", не дозволял в церкву ходить. Поразительно, что крестьяне вообще ничего не говорят о советском, напротив, "вспоминают" о "хранцузах" - так консервируется народное сознание, словно не замечающее реальности, но помнящее прошлое, даже то, которого не видели. В финале кукла Льва Толстого раздает зрителям колоски и весь зрительный зал зашелестел и процвел. 

Ну а про краснодарского "Дьявола" Дениса Хусниярова и Аси Волошиной я уже как-то писал. Спектакль отличнейшим образом прошел в Поляне, расположившись прямо на ковре из травы, и над артистами склонялись вековые деревья и летали шумные птицы.