Category: лытдыбр

Итоги сезона 2017/2018 годов

СПЕКТАКЛЬ TOP10 - Москва
"Безприданница" по Александру Островскому, реж. Дмитрий Крымов, Школа драматического искусства и Агентство "Арт-партнер-XXI"
"День рождения Смирновой" Людмилы Петрушевской, реж. Саша Толстошева, МТЮЗ
"Проза" Владимира Раннева, по Юрию Мамлееву, реж. Владимир Раннев, Электротеатр
"Коновалов" по М. Горькому, реж. Олег Долин, Российский молодежный театр
"Солнечная линия" Ивана Вырыпаева, реж. Виктор Рыжаков, Центр им. Вс. Мейерхольда
"Черная коробка" Павла Пряжко, реж. Никита Бетехтин, Центр имени Вс. Мейерхольда
"Мандельштам" Дона Нигро, реж. Роман Виктюк, Театр Романа Виктюка
"Опера нищих" по Джону Гею, реж. Андрей Прикотенко, Театр сатиры
"Преследователь" по Хулио Кортасару, реж. Алексей Золотовицкий, театр "Практика"
"Война еще не началась" Михаила Дурненкова, реж. Семен Александровский, театр "Практика"

ЖЕНСКАЯ РОЛЬ
Екатерина Александрушкина, Екатерина Кирчак, Полина Одинцова - актерский ансамбль в "Дне рождения Смирновой", МТЮЗ
Мария Смольникова - Лариса Огудалова, "Безприданница", Школа драматического искусства
Юлия Пересильд - Барбара, "Солнечная линия", ЦИМ
Светлана Рябова - Маша, "Опера нищих", Театр сатиры
Валентина Талызина - Васса Железнова, "Васса" М. Горького, реж. Сергей Виноградов, Театр имени Моссовета
Анастасия Лебедева - Женщина 2, "Гардения" Эльжбеты Хованец, реж. Семен Серзин, Театр имени А. Пушкина

МУЖСКАЯ РОЛЬ
Андрей Бурковский - Вернер, "Солнечная линия", ЦИМ
Юрий Черкасов - Павел, "Васса", Театр имени Моссовета
Андрей Заводюк - Кармайкл, "Однорукий из Спокана" М. Макдоны, реж. Владимир Панков, Центр драматургии и режиссуры
Константин Муханов - Кнуров, "Безприданница", ШДИ
Максим Маминов - Карандышев, "Безприданница", ШДИ
Игорь Неведров - Мандельштам, "Мандельштам", Театр Романа Виктюка
Александр Дзюба - Сталин, "Мандельштам", Театр Романа Виктюка
Андрей Миххалев в "Проклятом севере" по Юрию Казакову, реж. Полина Айрапетова и "Сережа очень тупой" Д. Данилова, реж. Алексей Кузмин-Тарасов, Мастерская Петра Фоменко
Максим Аверин - Макс, "Опера нищих", Театр сатиры
Валентин Самохин - учитель, "Черная коробка", ЦИМ
Алексей Каманин - Андрей, "Три сестры" А. Чехова, реж. Виктор Рыжаков, ЦИМ

ЗА ПРЕДЕЛАМИ МОСКВЫ (то, что видел в этом сезоне) TOP10
"Оптимистическая трагедия. Прощальный бал" по Всеволоду Вишневскому, реж. Виктор Рыжаков, Александринский театр, Санкт-Петербург
"Реквием для Л.", реж. Алан Платель, Les Ballets C de la B, Гент, Бельгия
"Наследие. Комнаты без людей", реж. Штефан Кэги, Rimini Protokoll (Швейцария)
"Воительница Джырыбына", реж. Матрена Корнилова, театр "Олонхо", Якутск
"Чук и Гек", реж. Михаил Патласов, Александринский театр, Санкт-Петербург
"Полет. Бильчирская история", реж. Сойжин Жамбалова, Бурятский национальный театр, Улан-Удэ
"Папин след" по Гуго Вормсбехеру, реж. Константин Рехтин, Театр драмы, Тара Омской области
"Летние осы кусают нас даже в ноябре" Ивана Вырыпаева, реж. Ангелина Мигранова и Родион Сабиров, Театр.Акт, Казань
"Скеллиг" Дэвида Амонда, реж. Максим Соколов, Канский театр драмы
"Укрощение строптивой" Уильяма Шекспира, реж. Евгений Маленчев, Тульский театр драмы

ПОТЕРИ
Олег Табаков, Михаил Угаров, Елена Гремина, Виталий Казынчаков, Вячеслав Кокорин

ПЬЕСЫ СЕЗОНА
Дмитрий Данилов. "Сережа очень тупой" и "Свидетельские показания"
Ярослава Пулинович. Тот самый день
Константин Стешик. Ловушка для птиц
Игорь Яковлев. На Луне
Ринат Ташимов. Первый хлеб
Алексей Куралех. Перемирие
Дана Сидерос. Всем, кого касается
Иван Антонов. Как я простил прапорщика Кувшинова
Светлана Петрийчук. Вторник - короткий день
Ольга Шиляева. 28 дней
Алексей Житковский. Горка
Любовь Страхова. Кровавый карлик

СОБЫТИЕ ГОДА
Любовь и гибель лидеров Театра.doc

ТУПИК
Любые разговоры меркнут перед делом «Седьмой студии». И каким будет будущее российского театра, напрямую зависит от того, как скоро и насколько справедливо будет оно разрешено. Чем дольше длится процесс, тем все больше ощущение, что это суд над всей театральной системой, восходящий к вообще разговору о том, нужен ли театр обществу и государству и какой нужен.

Посмотрел 262 спектакля.

Письма возмущенных рабочих

Обидно всё-таки, что газеты и телекомпании имярек не использовали еще такой мощный ресурс, как "нам поступают многочисленные письма возмущенных рабочих".

Из записки отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС с согласием секретаря ЦК КПСС Д.Т. Шепилова о необходимости критической оценки пьесы Н.Ф. Погодина "Мы втроем поехали на целину" (26.12.1955):

"Нам кажется, что новая работа Н.Ф. Погодина, посвященная молодежи, выехавшей по призыву партии на освоение целинных земель, не заслуживает такой похвальной оценки. Большинство героев пьесы - это надломленные люди, неудачники или уклоняющиеся от суда хулиганы. Обстановка "на целине" в пьесе рисуется тягостная, мрачная. Быт и нравы молодежи обрисованы фальшиво. От чтения пьесы остается крайне неприятный осадок. У зрителей пьеса вызывает чувство протеста. Они говорят, что, посмотрев эту пьесу, молодежь на целину ни за что не поедет, а родители говорят, что там обстановка уголовщины, и мы детей туда не пустим. Автор поспешил, не продумал свое произведение. Это - скороспелое произведение драматургии, искажающее нашу действительность.
Язык пьесы крайне обеднен. Ее герои разговаривают между собой пошлыми фразами. Довольно часто встречаются слова: "дура", "дурак", "идиот", "бросай ты свою девчонку, от которой все равно ничего не получишь", "меня, идиотку, будто кто гнал", "вот, идиотка, попала", "сдуру влипла", "Алеша, милый, не форсируй". Базарные, пошлые фразы не украшают пьесу, а обедняют ее. Автор не сумел показать духовный облик нашей молодежи, ее трудовой героизм и самоотверженный патриотизм./.../
Начали поступать многочисленные письма, авторы которых возмущены этой постановкой. Группа зрителей пишет: "Просим вас не показывать по телевизору такие антихудожественные спектакли, как "Трое поехали на целину". Показывайте эту вещь лишь автору этого произведения. Пусть он любуется тем, что написал. Подобной гадости еще не видели зрители."
Зритель т. Баландин пишет: "Как неправдива пьеска Погодина "Мы трое поехали на целину". Просто слов нет, как он опозорил нашу молодежь. Я сам работаю на целине, работаю уже два года и приехал в отпуск, и, увидя эту постановку о нас, я просто в обиде на автора и на тех, кто пропустил такую писанину." /.../ В письме коммунистов тт. Смоля и Марокуева говорится, что "Вместо славной молодежи нашей Родины... зрители увидели на сцене морально разложившихся субъектов. Автор не пожалел красок для показа распущенности, развязности и хулиганского жаргона стиляг всех мастей, а для положительного в пьесе не осталось места.
"

Baltic circle

На хельсинкском фестивале "Baltic circle" были две наиболее интересные акции.

Во-первых, читка пьес русско-финского проекта "Зимняя война" (от России тексты написали Евгений Казачков, Максим Курочкин и Михаил Дурненков). Драматургически проект почти готов - совсем скоро начнут готовить спектакли в России (Театр.doc) и в Финляндии (Q-teatteri). Пока же пьесы просто читали - к счастью, организаторы договорились о сепаратных решениях по компоновке текста.
Идея, разумеется, заключалась в том, чтобы вспомнить о Зимней советско-финской войне 1939-1940 годов глазами юного поколения, глазами обществ начала XXI века. Для российских драматургов и российских зрителей это, разумеется, не воспоминание, а изучение, так как Зимняя война - это наглухо забытое историческое событие, о котором предпочитают не вспоминать то ли от позора, то ли от страха признать очевидные истины, то ли от вечного нашего неумения повиниться за исторические грехи. Одной из идей советского школьного исторического образования была мысль о том, что Россия невинна как Офелия, никогда сама ни на кого не нападала, только защищалась или возвращала свои территории (с этой идеей я прошел детский сад, школу). В эту дивную концепцию никак не вписывалась Финская война, чьи жертвы были бессмысленны и обильны, а результаты - сомнительны (аннексия Карельского перешейка блокаду Ленинграда все равно не остановила, а красивейший город Выборг сегодня содержится в таком плачевном состоянии, что лучше бы его вовсе вернуть Финляндии, чтобы не потерять средневековое сокровище и проч., и проч.).
Не взирая ни на желание финских драматургов заняться дегероизацией Зимней войны, разрушить известный патриотический пафос, ни на желание русских драматургов сделать войну частью русской культурной памяти и посмотреть на неё не с точки зрения презумпции всепобедности русского воина - парадоксальным образом, на уровне бессознательного - драматурги написали тексты все равно с исторических позиций. Разумеется, все или почти все получившиеся истории - это частные сюжеты, рассказы о простых людях и одной несчастной белке. У финнов в текстах - все равно пораженческая интонация, они так или иначе пишут как народ проигравший. А у русских - интонация победивших. У финнов доминирует унылое, отчаянное, эллегическое настроение - они пишут в основном монологи, где герои уходят в лирические настроения, в суицидные мысли, в отчаяние и сплин, в трагическое переживание природы, в которую как в туман уходит, прячясь, проигравший. У русских - кряжистая, звенящая интонация. Почти все русские куски - отчаянно комедийны или трагикомичны. Но даже и не в этом дело - а в том, что герой финской драмы уходит с головой в мир частного человека, а частный человек русской драмы все равно так или иначе выстраивает какие-то отношения с идеологией, временем, историей, обществом, сталинизмом. Финские пьесы - про индивидуальное сопротивление частного человека, про эскапизм частного человека, русские пьесы - про агрессивно-задористое противостояние частного человека и общества, но человека, все равно не способности на отделение от этого общества.
Одним словом, мне очень понравился результат. Это серьезная, внятная, уместная работа - и больше русских драматургов, чем финских. Что называется, и тут победили) Этот финский проект мне кажется более серьезным, более получивщимся, чем польский о Смутном времени с театром Ad spectatores, где все-таки стёба было больше, чем смысла.
У Михаила Дурненкова замечательный кусок про контуженного пленного солдата, принадлежность которого не могут никак обнаружить - ни русский, ни финн, слов не произносит, мычит, на флаги и патриотические песни не реагирует, на лыжи ставили - падает. Самый лучший финский кусок - жуткая картина ополчения инвалидов, увечных, а еще интересный кусок - монолог возчика трупов. У Евгения Казачкова удивительный кусок про то, как русский солдат разговаривает в постели с финнкой, она замороженная, отвечает на его тягучие монологи одним только "кюлле", а потом выясняется, что замерзает так русский солдат в карельских снегах со своей финской снегурочкой.
И вот еще что мне пришло в голову. Да, Маннергейм сотрудничал с нацистским режимом - а куда было еще деваться молодой стране в жерновах истории. Но Маннергейм выполнял приказы Гитлера в исключительно формальном режиме. Маннергейм отказался от предложений немецкого коммандования войти в Ленинград, начать разграбление города (точно так же Маннергейм и Юденичу отказал в помощи во взятии Петрограда - не мог царский офицер порушить город, где воспиталась его офицерская честь). Финские войска просто стояли под городом. У финнов был реванш после Зимней войны - вошли в Карелию в 41-м, вернули Карельский перешеек, стояли в Карелии, стояли в Петроской (Петрозаводск) и потом мирно ушли. Ничего не делали и ничего не сделали. Финны сегодня воспринимают результат Второй мировой войны как проигрыш Финляндии. Но если задуматься, то это не проигрыш, а как раз парадоксальный выигрыш. Маннергейм спас Финляндию от советизации. Чего стоило Сталину присовокупить близлежащую, буферную Финляндию к социалистическому блоку? Ничего - напротив, одна только логика в этом решении. Но нет - еще одной советской республикой Финляндия не стала. Финское сопротивление в Зимней войне, возможно, было причиной тому. Отыгрались. И то, что Финляндия за эти 50 лет превратилась из подчиненной страны в одну из самых развитых и цивилизованных, есть следствие народного сопротивления в Зимней войне и мудрой политики Маннергейма, который умело провел страну через катастрофу мировой войны.

Второй интересный сюжет на фестивале - Смедс ансамбль показал видео о готовящемся в Литве спектакле по "Вишневому саду" (самый известный литовский театральный продюсер Аудронис Люга собрал микс из артистов Някрошюса и Коршуноваса, режиссер - Кристиан Смедс). Это было часовое видео о репетициях спектакля где-то в литовской усадьбе на природе, о репетициях методом резиденции. Распределение (из того, что запомнил): Лопахин и Гаев - одного возраста. Лопахин - известный режиссер и учитель Коршуноваса, глава русского театра в Вильнюсе Йонас Вайткус, Гаев - Йозас Будрайтис (а один из его сыновей, Паулюс - Петя Трофимов). Похоже, там будет мотив такой: Гаев унижен и растоптан от ощущения, что одногодок и пролетарий занял его место на этой земле. Вайткус играет очень агрессивно, пьяно, рьяно, как дорвавшийся купчик. Гаев - отчаявшийся интеллигент, потерявшийся во времени. Шарлотту Ивановну играет эксцентричный литовский артист-одиночка Бенас Шарка - как такую цыганскую ухарскую колдунью с вишневыми космами, призрак другого мира, скачущий, куражащийся. Насколько я понял, музыка к спектаклю будет индийская, зажигательная, как в болливуде. И соответствующие танцы. Дайниюс Гавенонис - Епиходов. Раса Самуолите - Варя. Пищик достает из реки рубли одну бумажку за одной - по реке случайно к нему приплыли. Ну, короче, весело.

А сейчас уже в Кишинёве.

Джон Фридман

Поразительно американское общество. Я провел в Польше 10 дней в разговорах с Джоном Фридманом. Он американский славист, в перестройку приехавший в Москву и оставшийся в ней навсегда - то ли от любви к русскому театру, то ли от любви к Оксане Мысиной, чьим мужем Джон является. Он бросил в Америке все - богатую семью, квартиру, спортивную машину, дух Америки. Он действительно предпочитает модель русской культуры, русского театра и бродвейский театральный формат ненавидит. Он пишет для Moscow Times и для New York Times о русском театре, он невероятный авторитет для многих западных театральных людей, эксперт и советчик, друг и соратник Камы Гинкаса, переводчик современной пьесы и человек, впервые на английский язык переведший Сухово-Кобылина, автор многих книг, в том числе книги об Эрдмане, о Гинкасе и проч. Стоит ли говорить, что Джон - мой любимый театральный критик в Москве? У него всегда альтернативное мнение, он не в критической тусовке, ее в сущности игнорирует, как стараюсь теперь и я. И это редкий критик, который умеет восхищаться театром, быть переполненным эмоциями от театре, захлебываться от театральных впечатлений. Он сохранил детскую восторженность. Он из поколения американцев-хиппи, чудом не попавших во Вьетнам. И этот страх, по его же словам, живет в нем до сих пор, формирует его самоидентификацию. Просто как по Достоевскому - что бы сделал человек, который ждал казни и был потом отпущен на свободу, употребил ли он эту спасенную жизнь во благо. Джон супердеятельный работник театра, я беру с него пример. Мы знакомы очень давно - еще с того момента, когда я, студентом, работал в газете "Дом актера". И разговоры с Джоном, которые периодически у меня случаются, - это какая-то серьезная подпитка, вдохновение мое многолетнее.

Но не в этом суть. Мы были вместе в Освенциме (это отдельное впечатление декабря, совершенно невероятное - опишу как-нибудь отдельным постом про три военных комплекса: Дом Павлова в Волгограде - Хатынь - Аушвиц/Биркенау), и все десять дней в Польше главной темой беседы была темы вины, исторической вины. Для Джона Освенцим - особая тема. Он, как и Энди Уорхол, из семьи словацких евреев, когда-то давно переехавших в Америку.

Говорили об Обаме. Я знал, что Джон с Оксаной как-то невероятно переживали это событие. Но я распросил про аргументы. И он раскрылся передо мной совершенно иначе, очень искренне - я даже не ожидал такой страстности эмоций. Он говорил не просто о ненависти к Бушу и его бюргерской политике. Это дело ясное. Но он говорил о вине. О вине, которая с приходом Обамы искуплена американским обществом. Во это, совершенно искренне: "Паша, я плакал. Я был счастлив. С меня словно бы сняли мешок вины. Вины за мою страну и афроамериканцев". Это был так искренне, так твердо и крепко, так пронзительно. Невозможно не поверить и невозможно лично для меня понять глубину этой эмоции. В душе американского еврея восточнославянских корней живет какая-то вина за рабовладельческий строй старой-престарой Америки, которую он не видел, не помнит. Он говорил об искуплении. О восстановленной правоте истории. О справедливости. О чувстве свободы, которая, наконец, пришла к нему. О внезапном чувстве свободы, которой и так, по моим перестроечным представлениям, Америка переполнена.

Это какие-то фантастические ощущения. Фантастические слова. Фантастические чувства. И вот мы. Россия, чья внешняя политика в XX веке была безобразна и уродлива, непростительна. Россия, которая не испытывает ни малейшего чувства вины перед кем бы то ни было. Россия, чье общество не просто не имеет никакой покаянной и пораженческой интонации, но и не имеет даже твердого знания о своей истории. Попробуйте по телевизору скажите, что Вторую мировую войну развязали не нацисты, а СССР и Германия вместе - истерия будет многолетней, а для 95 % населения это знание будет откровением всей их жизни.

Возможен ли еврей в роли президента России? Возможен ли татарин в роли президента России? Мусульманин? Католик? Женщина? Как говорится, народ не будет безмолвстовать. Пушкин в своем "Борисе Годунове" сказал это совершенно горько и твердо:  в России не может быть неправославный царь. Без гордости сказал, а с ужасом, со страхом за монархию, за свою страну. И то, что это абсолютно невозможно, равно как невозможно и любое покаяние, любое признание чувства вины (перед Восточной Европой, перед жертвами сталинизма, перед народами Кавказа, да даже перед самими собой), - в этой абсолютной невозможности есть и зажатость, и закомплексованность, и инертность общества, которое копит и лелеет свои комплексы вместо того, чтобы от них избавляться. Мы до сих пор тешим себя идеями этноцентризма и мессианства, собственной исключительности и нашего вечно правого и вечно отдельного пути. В то время, как чувство стыда и признанной вины, искупление, покаяние - это одни из важнейших мотиваций к движению вперед. Стыдиться самого себя - значит совершенствоваться.

Ереван - Армения

1. Во-первых, + 25 утром и днем, вечером и ночью дожди. Ереван - город регулярной планировки в котловине, сформированной низкими холмами, уютно умещен среди холмов, как в кастрюле. Из любой точки города эти холмы видны, а белоснежный Арарат, который на самом деле на территории Турции, по ту сторону Аракса, виден не ото всюду. Город плоский, не как Тбилиси, что на холмах. Из-за двух землетрясений в Ереване древних построек не сохранилось - трудно найти и с десяток домов эпохи модерна. Ереван - город сталинской эпохи, но в традиционную имперскую архитектуру добавляется очевидный ориентализм, национальные барельефы и дома, построенные как крепости (очень контрастирует этот военный дух с мелкими лавочками - деревенской культурой). Ереван - город розового туфа и платанов. Из розового туфа строят красивые, светлые дома. Платанами высажены тротуары. От чего Ереван весь светлый, розово-белесый. В-общем, "я так хотел бы опираться о платан..." И вот самое мое любимое - фантастический запах юга. Цветочный, пряный запах, запах тления и всесжигающей солнечной энергии, запах энтропии. Запах юга - это что-то страшное, страшно манящее: "И тихо веет ночь сирийских роз бальзамом..."
2. Между Ереваном и аэропортом в Звартноце - город, который называется Таиров. Но нет, не в честь режиссера, в честь другого Таирова. Аэропорт Звартноц и дорога роскошны в прямом смысле слова - оказывается, две недели назад приезжал Ширак, президент Франции, страны, приютившей миллионы армян. И жил я в гостинице "Ширак", но не в честь президента Франции, говорят раньше так назывался Ленинакан.
3. Валюта Армении называется очень смешно - драм. Чтобы выехать из страны иностранцу, надо заплатить аэропортовый сбор - десять тысяч драмов (около 700 р.). Говорят, когда ввели валюту, были шутки, теперь пропали. Говорили, что в Армении с финансами "драматическая ситуация". И что министр финансов - "драматург", потому что "тург" по-армянски это "дай".
Еще с языком связана другая отменная шутка, тоже театральная. Почему в Армении нет Гете-института? Потому что по-турецки "гёте" - это жопа, а по-армянски "гёте" - это пассивный гей. В Армении нужен Шиллер-институт.
4. Как и в любом столичного городе ex-СССР в Ереване есть метро. Одна ветка, станций восемь. На некоторых станциях написано только армянской вязью - ориентироваться трудно. Станции в Ереване такие же длинные, как в Москве, а поезд короткий - всего два вагона. И все сидят. При том, что цены по городу не сильно отличаются от московских, метро стоит сущие копейки - 50 драмов, то есть три с половиной рубля. Еще о транспорте: поскольку бензин очень дорог, то 75 % армянских машин и автобусов ездят на природном газе. Сам видел, как заправляются - огромный такой баллон в багажнике. Чуть дольше, чем бензин, сжиженный газ заполняет его весь.
5. На вершине армянского холма стоит фигура родины-матери с мечом. На этом месте когда-то стоял Сталин. Говорят, что когда его снимали, статуя оборвалась с веревок и полетела вниз. Передавила много народа. Именно Сталина сегодня армяне винят в трагедии Карабаха - в его эпоху все было сделано по насильственному смешению православных и мусульманских народов, в особенности "вручение" анклава Нахичевани - Азербайджанской ССР. С трагедией Карабаха с топонимики Еревана исчезли азербайджанские названия. А одну "азербайджанскую" площадь назвали площадью Сахарова - он очень много сделал для урегулирования карабахского конфликта. Кстати, Нагорный Карабах сейчас спокойно живет - никем не признанная республика со своим правительством - армянский анклав в составе Азербайджана. В Степанакерт и окрестности даже можно из Еревана на экскурсию поехать. Говорят, так невероятно красивая природа.
6. Ел фантастическую долму. Особую пикатнтность ей доставил "мацун" - скисшая простакваша - вместо сметаны.
7. Фестиваль "HighFest" в общем полезное дело для Армении, но хорошего там было немного. Он делается на очень маленькие деньги почти без отбора - кто смог приехать, кто деньги нашел. Тем не менее, список стран представительный: огромная английская программа, Словения, Хорватия, Эстония, Латвия, Швейцария и т.д. Был очень интересный армянский спектакль по "Запискам сумасшедшего" - из Маленького театра. Его режиссер Ваган Бадалян, наверное, будет поступать в магистратуру ЦИМа. Был любопытный английский моноспектакль "Трагик" про Эдмунда Кина - актера Алистера О'Лохлина. Еще был сюжет во время английского спектакля "Истерия" в Русском театре Станиславского - на половине спектакля отрубили весь свет в квартале. Актеры растерялись, все покинули зал. Но после пожара в вахтанговском уже ничего не страшно.
8. Две армянские пословицы:

Дороже - это дешевле, чем дешевле.
Сколько языков знает человек, столько жизней он живет.

Фотоотчет и продолжение будет позже.

Миф о декабристах

Николай I жестоко поступил с восставшими. А как он еще должен был поступить? Клятвопреступники, убийцы, цареубийцы, восставшие против царя и государства офицеры. В начале карьеры он обязан был проявить жестокость - его буквально вынудили стать тираном. Преступник должен быть наказан - с точки зрения государства. Сегодня, когда преступники ходят на свободе, это звучит вполне убедительно. Восставшая элита, не наказанная царем, возбудила бы восстание народа, еще очень хорошо помнящего навыки партизанской войны. Убийство Милорадовича на глазах его солдат, преданных герою 1812 года, - вполне явственный призыв ко всеобщему насилию, разрушению представлений о добре и зле, агрессии против ближнего. Когда декабристы утром ворвались в Семеновский полк, они на глазах огромного количества солдатушек, шашкой разрубили пополам их полковника - это зрелище ведь в сущности могло бы стать началом гражданской войны. Связать всех пролитой кровью - вот чудовищный скрытый посыл декабризма.

Декабристы - они опальные. Кровь и праведный гнев залили им глаза. Все равно их путь - насилие. Так или иначе. Вы почитайте "Русскую правду" Павла Пестеля или несколько других политических заявлений декабристов (Волконского, в особенности) - это ведь в большинстве своем манифесты русского фашизма. Не иначе. Ее основной мотив: в России могут жить только славяне. Там такой мощный западеньско-украинский шовинизм из тульчинского офицера Пестеля пер, что не даже боже дать ему власть в руки...

Патриотическая и жесткая политика Николая сыграла сильнейшую роль в политике и культуре. Именно благодаря уваровской формуле мы получили всю национальную оперу, Островского, Гончарова, русских художников, движение славянофилов - этого нельзя забыть никогда. И более того - Николай I сумел сдержать красный террор хотя бы на ближайшие четверть века. Это много, учитывая то, что Европа воевала с собственным народов в это время просто по-черному. Только в правление Александра II террор ожил. Представьте себе самочувствие монарха, самочувствие молодого Николая I, вступающего во власть с переворота, с государственного кризиса. Да еще и монарха, садящегося на кресло брата-отцеубийцы. Пять смертных казней покажутся гуманным решением. А суммы, выплаченные семьям погибших, - не жест ли удивительного благородства? Кто способен проявить милость к врагу, к врагу, который планировал тебя уничтожить, застрелить как собаку? Нет, Николай I был едва ли не лучшим правителем России. Он изменил ход истории, заложенный Петром Великим.

Через год Пушкин будет приветствовать Николая I на посту монарха. Будет говорить с ним. Он простил царя, понял всю сложную драму человека.

Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю.

Его я просто полюбил:
Он бодро, честно правит нами;
Россию вдруг он оживил
Войной, надеждами, трудами.

О нет! хоть юность в нем кипит,
Но не жесток в нем дух державный;
Тому, кого карает явно,
Он втайне милости творит. /
.../

Беда стране, где раб и льстец
Одни приближены к престолу,
А небом избранный певец
Молчит, потупя очи долу.

Неужели же Пушкин после всего этого - подонок-монархист? Почему мы не доверяем Пушкину в 1828 году и считаем это стихотворение его падением, его нравственной слабостью? А что если это честное признание убежденного монархиста и государственника? Карамзин - такой же монархист - умирает, простудившись именно на Сенатской площади, обезумевший старик, бегавший в поту и страхе, что путь истории преломлен, пытавшийся остановить новую смуту. Что-то случилось в этот день, какой-то невероятный раскол общества. Революция началась здесь.

Быть как Лоевский. Манифест

Мой кумир. Он бог театрального мира. Он везде. Он живет посередь России. Он ангел, летающий по Родине со скоростью Ил-86. Он научил меня всему, чему не могли научить в ГИТИСе. Он учитель. Он дал мне свободу передвижений. Он дал мне почувствовать театр как мое личное, мое персональное дело. То, чему я могу лично поспособствовать, а не то, на что я просто смотрю из темноты зрительного зала. Он дал мне тактильные ощущения, театральное дыхание, вкус и нюх - до Лоевского работала только голова (и то плохо). Критик - это голова. Этому учат в ГИТИСе. Это неправильно.

Он ничего не делает. Он сибарит. Он театральный Обломов, который никогда не спит. Так кажется. Он умеет одно и главное - он умеет соединить спрос и предложение, он умеет соединить человека с человеком, драматурга с режиссером, режиссера с актером. Он всегда знает, как помочь. Он защитит, если нужно защитить, и настучит по мозгам, если ты этого заслуживаешь. Он гений общения. Лукавый взор одного глаза. Дикое ржанье. Цинизм, приобретенный в боях за театр. Милое уху грассирование. Колядовская феска и кучерявая борода с проседью. Моментальные переходы от глумления к серьезу. Умение любить и ненавидеть. Исключительная информированность. Девиз: "Знать всех".

Это он сделал имя Пресняковым, Праудину, своему "Реальному театру", тюзовскому движению. Это он стягивает театральную Россию в узел - распадающееся на территории государство. Недавно он отказался от важнейшего поста в СТД, которое предложил ему Калягин и которое грозило ему переездом в столицу. Единожды поняв, что там театром не пахнет.

А знаете, что в нем самое важное? Чем он будет всегда лучше, чем иные, более крутые? Он равным образом общается на разных слоях культуры. Он не ограничивает себя кругом гениев. Он понимает, что нужно Женовачу, но понимает и что нужно любительскому театру из города Похвистнево. Он даже готов соединить эти пласты, прекрасно зная о том, что ходы культуры прихотливы и все сгодятся на что-нибудь. Он помогает всем. Всем, кто делает театр, кто тащит в него всю свою жизнь - и мусор, и алмазы. Помню, как он носился полгода и магически шептал: "В Благовещенске началась какая-то жизнь". Где началась?! Где она?!

Олег, я люблю тебя. Звони чаще. Потому что тебе дозвониться - лучше повеситься.
Я хочу чаще слышать это бодрое, теплое: "Привет, Пашка!" Тогда я понимаю: мне звонит Россия.


2000 год. Челябинск. Фестиваль "Театральные опыты". Фойе театра "Манекен".
После гениального спектакля Анатолия Праудина "Сказание о деве Февронии"

Калоеды и порнографы

Слухи давно наполняли театральную Москву: Галина Вишневская ворвалась на заседание музыкального жюри "Золотой Маски" и стала требовать "наказать" спектакль "Аида" Новосибирского театра оперы и балета. Жюри не послушалось: "Аиде" Дмитрия Чернякова - главному и единственному событию "Золотой Маске-2005" абсолютно справедливо вручили 4 "Маски".

И вот сегодня в самой "Родной газете", которая не знает, как выкрутится, чтобы ее покупали или хотя бы знали, выходит материал Галины Вишневской:

Даю выдержки:

Позор под «Золотой маской»

КРАЙНЕ ОБОСТРИВШИЕСЯ СПОРЫ, КАК ВОПЛОЩАТЬ НА СЦЕНЕ КЛАССИКУ, НЕ ОТНОСЯТСЯ ТОЛЬКО К ЭСТЕТИКЕ. ЭТО ПРЕЖДЕ ВСЕГО ОЦЕНКА ПОЗИЦИИ ХУДОЖНИКА, ЕГО НРАВСТВЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПЕРЕД ЗРИТЕЛЯМИ. ВЫДАЮЩАЯСЯ РУССКАЯ ПЕВИЦА ГАЛИНА ВИШНЕВСКАЯ ВОЗМУЩЕНА РАСПРЕДЕЛЕНИЕМ НАГРАД НА НЕДАВНЕМ ФЕСТИВАЛЕ «ЗОЛОТАЯ МАСКА».

В Большом театре я пела Аиду бесчисленное количество раз: это был великолепный спектакль, поставленный Покровским, с декорациями Старженецкой. И помню, как дирижер Александр Шамильевич Мелик-Пашаев открывал мне навстречу руки, полетные, как крылья, когда Аиде надо было выходить на сцену под волшебную мелодию скрипок. Боже мой, что бы он сделал, если бы ему довелось увидеть этот ужас современной «Аиды» на кремлевской сцене! Он бы просто умер…

Спасите наши души – эфиопы идут на Москву! Думаете, абсурд? Ничуть не бывало. Это «Аида» Верди в Кремле в постановке новосибирского театра. Опера шла на итальянском языке, без перевода в титрах. Может быть, именно для того без перевода, чтобы публика не могла понять, что ей угрожает.

В этой постановке «Аиды» никаких следов от знаменитой легенды (500 лет до н.э.!) о борьбе древнеегипетских фараонов против Эфиопии не осталось. На сцене красовались унылый фасад современного московского дома и фонарный столб во дворе. А в программке фестиваля «Золотая маска» разъяснялось, что «волею режиссера действие перенесено не только в наше время, но и в нашу страну, в дни «развитого социализма» со всеми его приметами, вплоть до шапки-«пирожка» на голове фараона»… Слыхали? Египетский фараон живет в Москве! Ходит в костюме Брежнева, в драповом пальто с меховым воротником и каракулевой шапке-«пирожке». А верховный жрец – в шляпе a-ля Берия. Солдаты, разумеется, в камуфляже с автоматами. И даже Аида поет свою знаменитую просветленную молитву «Боги мои» с автоматом в руке! Правда, она простая служанка, уборщица во дворе, обшарпанная такая – в башмаках, в каком-то рваном пальтишке и беретике. Удаляется все время в какую-то боковую узкую дверцу, словно, простите, в уборную. И никакая она не эфиопка-пленница. Обыкновенная белая раса… Зато дочь фараона Амнерис (соперница Аиды в любви к воину Радамесу) – эдакая мафия в черных очках и кожаном пальто. В развернутой сцене-дуэте с соперницей таскает бедную Аиду за волосы и, швырнув ее окончательно на пол, садится на стол и хлобыщет подряд три фужера, потрясая своим здоровенным бюстом – точь-в-точь Верка Сердючка!

Но самое поразительное – решение большой хоровой сцены так называемого посвящения воина Радамеса, где жрецы взывают к богам о ниспослании победы Египту. Величественный хор жрецов «Боги, победу дайте нам!» звучит в исполнении будничной уличной толпы, стоящей к публике почему-то спиной. Вдруг открываются какие-то двери на фасаде дома и вываливается толпа полуголых шатающихся мужиков – то ли пьяных, то ли нанюхавшихся наркотиков, то ли после пыток в КГБ (сказано же в программке – «о реалиях тоталитарного общества»!). Их разгоняют палками эти граждане на улице. Потом из той же двери вываливается здоровенный голый пузатый мужик в подштанниках, простите в шортах, – его валят тут же на пол и начинают избивать ногами.

Я сижу в партере и ничего не могу понять. Слышу по музыке – пора вступать Радамесу. Но где же он? И вдруг этот пьяный голый мужик садится на табуретку и начинает это самое «радамесово» петь: «Боги, победу дайте нам, гибель врагам пошлите! Бог – ты наш покровитель, ты не дашь победить врагу!» Так вот он – Радамес, который должен (по сюжету оперы) рваться в поход. Он хочет идти на войну и мечтает победить врага. А тут его «жрецы» лупят ногами. За что? Он что, не хочет идти на войну? Он кто? Дезертир? Хороша сцена посвящения в полководцы!

Бедная публика в огромном зале Кремлевского театра совершенно облапошена. Ничего не понимает… Тут тебе и столы уже расставляют в ожидании победителей. Значит, банкет будет, халяву ждут. Девки до исподнего раздеваются-переодеваются, свершая прилюдно свой стриптиз, надевая для приличия фартучки с заколочками… И вот наконец оркестр играет знаменитый во всем мире вердиевский марш, звучащий почему-то в два раза быстрее. Возвращаются солдаты, но какие-то понурые – под этот-то победный марш! Встречающие бабы кидаются на солдат. Одна из них прыгает солдату прямо на живот, повисая на нем, и оба они валятся тут же на пол, и на авансцене, простите, совокупляются в течение долгого времени: то он на ней, то она на нем…

У меня было такое ощущение, что я присутствую при ОСКВЕРНЕНИИ ПРАХА. И вся многотысячная масса обмороченных зрителей за моей спиной вынуждена смотреть на это осквернение, этот вандализм на оперной сцене.

И вдруг я узнаю, что именно этот спектакль – «Аида» – получает три «Золотые маски» (как лучший спектакль, лучший режиссер, лучшая женская роль) плюс четвертую «Золотую маску» как приз критики. Я просто не поверила своим ушам. Не может быть, чтобы в России – от равнодушия ли или безразличия (не говорю – от незнания!) – никто не дал настоящей оценки этому вандализму. Я отдала свою жизнь оперному искусству. Скоро исполнится 60 лет, как я на сцене. Неужели же я отдала жизнь этому равнодушию, когда всем все равно, что происходит на сцене? И спектакль – надругательство над оперой великого Верди – получает приз критики, то есть высокую оценку профессионалов!