Category: музыка

"Свой путь" Ярославы Пулинович

Расскажу о новой пьесе Ярославы Пулинович "Свой путь". В разных городах видел эскиз и видел авторскую читку - пьеса пошла по стране. Это текст на двух молодых артистов. Есть Вера и есть Петр. Текст, как это обычно бывает у Ярославы, рассекает по феминистским темам, их всерьез не затрагивая, но намекая. Она, героиня, - константа. Сидит и ждет в своей квартире вечно блуждающего возлюбленного. Он - вечно меняющий персонаж, называющий себя разными именами и, как теперь часто бывает, артистично переобувающийся в воздухе. При более строгом, пристальном взгляде оказывается, как раз константна вечная способность мужчины изворачиваться согласно духу времени. Сквозь пьесу проходит история страны от предперестройки до недалекого будущего, где мужчина научился менять кожу, оправдываясь философией песни Фрэнка Синатры I Do It My Way. С другой стороны, меняясь, Петр обучает и Веру, как выживать в толще времен, дает ей навыки суверенности. А женщина так долго ждет, что готова взорвать эту саму ситуацию обязательности ожидания. И вся эта пьеса - как бунт женщины против предписанной ей, ненавистной участи Сольвейг. А вообще стоит ли этот чертов Пер Гюнт ожидания? Пьеса о неизбежности женского возмездия, о таящейся в женщине угрозе написана в отличных пружинистых, острых и гротесково-смешных диалогах. Она из тех, что просится на сцену.

"Московский хор" Людмилы Петрушевской, реж. Никита Кобелев, Театра им. Маяковского

Написал о спектакле Никиты Кобелева в Театре им. Маяковского "Московский хор" по пьесе Людмилы Петрушевской, который мне кажется одним из самых важных в этом московском сезоне.

Предоттепель


"Московский хор" Людмилы Петрушевской, реж. Никита Кобелев, Театр имени Маяковского

Существенный, основательный спектакль Никиты Кобелева "Московский хор" в Театре имени Маяковского. Молодое поколение заново открывает Людмилу Петрушевскую, возвращает ей театральные долги и видит в ней ответчицу за весь мучительный XX век. В современной Москве, ставшей символом престижа, комфорта, гламура и респектабельности, появляется спектакль о том, что московский хор это наше общее кладбище, мемориал изувеченных судеб, мертвый класс. За благополучием - нескончаемый некрополь, территория травматической памяти.
Спектакль ценен ещё и тем, что здесь видно, в каком прекрасном состоянии труппа, и, прежде всего, её женская часть. Тут женщины рассказывают о времени, которое они вынесли на себе, противопоставив свою цельность и осмысленность окружающему абсурду.

http://www.mayakovsky.ru/performance/moskovskiy-khor/

На данном изображении может находиться: 1 человек, обувь

Ариана Мнушкин

Случайно встретил в сети полную запись спектакля Арианы Мнушкин "Часовые на плотине" Театра дю Солей (2003), кем-то любовно отитрованная в переводе на русский язык.

Это прямо-таки грандиозный театр. Трудно себе представить, как такое возможно. Все принципы стилизованного восточного театра в симбиозе с западным саспенсом. Актеры-марионетки, управляющие другими актерами-марионетками. Подчиненный природной стихии мир, где чувство подчиненности уходит во фрактал, а индивидуальная воля бессмысленна. Рассинхронизация пластики и нарратива. Глубокая виолончельная музыка с волнующей перкуссией. Римтически сложная сцена кукольного оркестра и финальный армаггедон: запутавшееся человечество топит само себя, оставляя обезлюдевшей природе ворох сломанных кукол.

"Диджей Павел", театр post, Санкт-Петербург

Я очень благодарен команде спектакля "Диджей Павел" за то, что они рассказали нам, как прекрасен мир без концепций, как сенсационна молодость без метанарратива и, прости господи, культурного багажа. Как важно хотя бы иногда ничего не знать и ничего не уметь.

Спектакль посвящен памяти Михаила Угарова. Он был угрюмым, был букой и самым антитанцевальным человеком на свете. Танцоры "Диджея Павла" показали рай, в котором теперь бесконечно танцует молодой Миша, заслуживший покой, где так легко его плечам.

Разукрупнение

Мне кажется, что объединять театры в принципе - это бессмыслица, только если они не обветшали. Волковский и Александринский театры - не обветшали. Напротив, показательны.

Почему это бессмысленно? Потому что важнейшая тенденция в культуре, бизнесе, живой жизни - это разукрупнение, горизонтальные связи, отказ корпорациям и синдикатам в доверии.
Кроме всего прочего, объединение петербургского и ярославского театра может быть только в одном режиме - это поглощение более сильным более слабого. Провинциальный театр в этом связи будет всегда подчиненным. А это означает только одно: подрыв автономности, независимости провинциальной культуры, которая долгие годы выстраивалась и является безусловностью ценностью, с потом, кровью и трудом обретенной в 2000-2010-е годы. Ярославский Волковский театр как раз именно этим и был хорошо известен последние два десятилетия - независимостью своих художественных решений, высокой самоосознанностью своих задач.

Централизация культурных (и не только) процессов - это путь к обезвоживанию регионов, это тяжелый рок нашей страны, которая никак не может обрести центробежную стратегию.

Жанр сайт специфик изобрен в России

"В 1905 году [большевика] Баумана убили. Похороны его превратились в огромную демонстрацию рабочих, революционного студенчества, многих тысяч честных людей. Полиция запретила хоронить его с музыкой, но музыка и революционные песни то и дело "вспыхивали". Илья Сац с товарищами по консерватории организовал невидимый оркестр. Один скрипач стоял у подъезда, другой в воротах, кто-то сидел у открытого окна за роялем, дома. Никакого сборища музыкантов не было, но, когда тело Николая Эрнестовича Баумана проносили по переулку, вдруг зазвучал траурный марш Шопена в исполнении невидимого оркестра. Илья Сац дирижировал им, стоя на крыше, за трубой двухэтажного дома. Полицейские метались по переулку, но ничего не могли понять... Отдельные выходившие из домов люди с футлярами для музыкальным инструментов не давали оснований для ареста". (из воспоминаний Анны Сац)


© Валентин Серов. Похороны Баумана (эскиз). 1905

Сильдо Мерелеш в Тейт

Очень сильная штука выставлена в Тейт. В темной отдельной зале - гигантская башня, упирающаяся в потолок. Бразильский художник Сильдо Мерелеш, "Вавилон".

Башня опутана работающими радиоприемниками, плеерами, магнитофонами. Каждый мигает и каждый говорит разными радиоголосами.




Этничность в Большом городе

Любопытный текст Владимир Малахова. В нем обозначается, что российском обществе отсутствует широкий запрос на этническую кухню и музыку, что является следствием отсутствия мультикультурализма при очевидном разнородном негомогенном устройстве. Рынок этнической культуры (театра, в том числе) именно по этой причине вынужден ограничиваться узкими размерами диаспор.

И тут не надо думать, что все это предполагает, что есть запрос на русскую этнику. Нет, его тоже не существует.

"Современный концерт", Июльансамбль и Центр им. Вс. Мейерхольда

С первыми звуками рок-н-ролла хохочущий Сталин на экране превращается в грампластинку и начинает вертеться со скоростью. Бухающие удары бумбокса на песне Эминема совпадают с падением бомб на Ирак. А к песне Джима Моррисона видеорядом идет вьетнамская война. Так выглядит сочетание видео и аудиоряда в спектакле "Современный концерт" "Июльансамбля" - мастерской Виктора Рыжакова, обосновавшейся в Центре им. Вс. Мейерхольда. Спектакль готовили на последнем курсе, но выпустили уже после ухода из вуза.
Здесь действительно пробегаются не только по музыкальным вершинам поп-культуры XX века, но и по его чудовищной хронологии смерти, века конспирологии, многомилионных жертв и военщины. Прекрасная бешеная заводная музыка и нескочаемая война, жертвы, тупиковое сражение за справедливость, еще больше этот мир приводящее к обессмысливанию.
На видео - серые пятна, однотипные ландшафты, целлулоид. На авансцене - артистическая яркость, щедрый талант, кипучая молодость.
Диссонанс между этими мирами можно решать по-разному. Рвущиеся глотки, гипнотические крикуны XX века для меня посылают к чертям сумасшедший мир, где война не прекращается ни на секунду, все они делают время крутящейся грампластинкой, поглощая зло, не давая ему распространиться.
Есть критическая позиция, что The Beatles вылечили мир от послевоенной депрессии. I wand to hold your hand и Twist and Shout - в немудрящих словах этих песенок и припевах Yeah Yeah было полезное лекарство, быть может, наркотик, который стоило принять, чтобы примириться с миром, который того совершенно не стоил. Оргазмы первых фанаток битлов избавили мир от череды самоубийств, заменив Танатос Эросом.
Орущие Фредди Меркьюри и Боб Марли заговаривают свою аудиторию от катастроф, с которыми ей придется с неизбежностью столкнуться. Шаманизм и транс - как оберег от непривлекательной реальности.
Антонен Арто говорил о том, что крик делает тело речью, мыслью. В крике сливается духовное и телесное, и то, что не удалось Арто в практике, реализовали мощные рок-лидеры с их лужеными глотками. Чтобы в самом деле послать к чертям этот поганый мир и слиться с музыкой, зажить между двумя нотами, как мечтал в пьесе Славкина Бэмс. Песни тут - дополнительная реальность, в которой, видимо, только и можно в этом мире жить весело и счастливо. "И мы будем делать все, что мы захотим, / Пока вы не угробили весь этот мир".

Ну и, конечно, все красавцы невозможные. Как Рональд Пелин поет за весь Pink Floyd, а Сергей Новосад за Леонида Федорова, Варя Шмыкова запевает за Адель, а Артем Дубра за Эминема, Степан Азарян за Фредди, Ирина Обручкова за Маришку Вереш, а Никита Юськов за Джима Моррисона и Кобейна, как Джордан Фрай берет Summertime, а Алевтина Тукан "Вдоль по Питерской" - надо видеть. Ну и лукавый красавец Роман Васильев, конечно, рвет сердца.

Фото Павла Руднева.