Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

"Любовницы" Эльфриды Елинек, реж. Роман Лыков, ЦДР

Увидел в Центре драматургии и режиссуры спектакль, перенесенный из ГИТИСа, - "Любовницы" Романа Лыкова (курс Евгения Каменьковича и Дмитрия Крымова), инсценировка Юлии Поспеловой текста Эльфриды Елинек.
Впечатляет сама возможность сделать дипломный спектакль по тексту Елинек. Нечасто автора этого берут для постановки. Юлия Поспелова инсценировала Елинек через брехтовскую манеру рассказывания о событиях, которые прошли. Героиня сделала то-то и то-то. События уже случились, артисты не представляют их, а анализируют. Елинек рассказывает типичное: как семейные ценности, которые заявляются как цементирующие общество, оказываются на поверку банально-стереотипными и фальшивыми. Любовь мальчика и девочки превращается в демонстрацию власти и поиск возможностей для доминирования. Семья для мужчины становится формой узаконенного насилия над женщиной и отъема квартиры у ее родителей, беременность для женщины оказывается формой морального давления на мужчину, манипулирования им. Насмешкой звучит капиталистический радостный лозунг в финале работы: "Будем копить и экономить, копить и экономить. Удачных дней становится все больше. Удачных дней становится все больше". Еще одна ячейка общества создана как инструмент подавления и контроля.
Не всякий раз в спектакле Романа Лыкова артисты демонстрируют, что брехтовская форма пересказа предполагает жесточайший анализ общественной фальши. Иной раз артисты уходят в милоту и капустническую самопародию, легкую, сочувственную насмешку. А тут ведь кровь течет везде, из всех щелей. В западном мире русский человек видит комфорт, довольство, успокоенность. Хотя это совершенно не так. Шутки над толерантностью в России не работают, так как здесь никакой толерантности пока не было, шутить не над чем.
Мюллер и Елинек, Ионеско и Миллер, Фасбиндер и Триер видят в этом комфорте царство бюргера - опору нацизма. есь XX век и тем более с эпохи театра абсурда западный театр нападает на семейные ценности как средоточие нормы, как фиксацию "нормальности" - в которой, разумеется, только и зреет нацизм, это инкубатор воли к власти. Но все же чем больше спектакль двигается к финалу, тем все увереннее холодный сарказм, остранение, жесткость позиции артиста, возвышающегося над ролью, берут верх.
Одним словом, дипломный спектакль оказывается шире обыкновенной педагогический задачи и достоин самого серьезного внимания.

Толстой и Сарафанов

Андрей Зорин в "Жизни Льва Толстого" объясняет разрыв Софьи со Львом до крайности оригинально: потерей миссии жены писателя, потерей права Софьи на творческое соучастие в сочинительской карьере мужа. И на появление секретаря Черткова - дикая ревность: почему не я?
Но самое интересное - что по сути Зорин рассказывает на примере судьбы яснополянца сюжет "Старшего сына". Толстой - Сарафанов доверился Бусыгину - Черткову ввиду того, что от него отреклись сыновья. Старший чужой сын как укрепление отцовских позиций, позиций хозяина. Я довоплощусь в чужом, если свои отвернулись.

Чем не концепт для будущего спектакля?

"Камино Норте" Евгении Алексеевой

Прекрасный текст был на Любимовке - "Камино Норте" Евгении Алексеевой.

Конфликт темпераментов между экстравертной мамой и интровертным сыном превращается в рассказ о том, как подавляет неуемная энергия, как и почему за энергичным любопытствующим поколением приходит покерфейс и отсутствие эмпатии, о том, как мы лжем нашим детям, о том, как легенда и миф разлагаются на разочарования и о том, как важно быть готовым к спонтанности существования.



"Нелюбовь" Андрея Звягинцева

Вот, что меня занимает, прежде всего, в "Нелюбви" Андрея Звягинцева. Герои не не хотят любить, герои не могут любить. Нет навыка, нет инвентаря. Здесь нет возможности виноватить героев в их поведении. Как есть дар любви, так есть и дар нелюбви. Обреченность на отсутствие эмпатии. Оператор "Нелюбви" Михаил Кричман смог показать фламандские простоты Покровского-Стрешнево как красоту природы, не облюбованную взором человека. Героиня Марьяны Спивак на балконе занимается фитнесом, и это холостой имитационный ход, взгляд пуст, холодное рыбье тело. Герои обречены судьбой не испытывать горячих эмоций к жизненному процессу. И это не их выбор, не осознанное решение, это неотменимое распоряжение судьбы. Видимо, эта неодаренность любовью вызывает даже сострадание: герои даже и хотели бы это изменить, они барахтаются в реальности, но этот дар наоборот их снова настигает, как сизифов камень.

Дадамян

Геннадий Дадамян. Статья "Семья, любовь и брак в советском искусстве: 1917 г. и далее" (1996):

"Внимательный анализ всего искусства сталинского времени свидетельствует об извращенном представлении (или – отражении) в нем проблем семьи и брачных отношений.
Я долго думал, как точнее назвать, что же там происходит. За неимением лучшего выбираю – «неэротичная сексуальность».
Действительно, вся страна взахлеб пела песню (сл. В. Козина, муз. Д. Сидорова): «Когда простым и нежным взором / Ласкаешь ты меня, мой друг...».
Есть в ней строчки уму непостижимые:
"Мы так близки, что слов не нужно
Нам повторять друг другу вновь,
Что наша нежность и наша дружба
Сильнее страсти, больше, чем любовь."
Что это такое и как такое может быть – я, признаюсь, понять бессилен. /.../
Само понятие любви было реабилитировано при одновременном изменении объекта страсти – им были Сталин («О Сталине мудром, родном и любимом»), Родина («как невесту родину мы любим») и партия («Тебе любимая, родная партия»). /.../
Максимальное разрешенное отношение между мужчиной и женщиной в кино – поцелуй в диафрагму. Искусство было пуритански чопорным. На любой намек о половых отношениях между мужчиной и женщиной было наложено табу. /.../ Думаю, что в сталинском искусстве сублимантами оргазма выступают песня и задорный танец.
Зато в искусстве все плодоносило – в песнях воспевали «стопудовый урожай», в живописи торжествовали огромные арбузы (Ф. Федоровский и др.), столы ломились от яств, свино- и овцематки давали рекордные приплоды и т.д. Отличились все, но особенным сказочником был И.А. Пырьев – от «Богатой невесты» (1938) до «Кубанских казаков» (1950).
Возможно только одна гипотеза – вся созидательная сила, животворящая половая энергия народа шла к Нему и возвращалась от Него стране хозяйственным изобилием."

"Московская оттепель: 1953-1968"

Хотел вам рассказать о прекрасной выставке "Московская оттепель: 1953-1968" в Музее Москвы на Зубовском бульваре.
Серьезный, концептуально организованный фонд, представляющий политическое явление оттепели как культурный эстетический проект. Экспозиция расположена в специфически организованном пространстве, состоящем из набора горизонтальных и вертикальных свежевыструганных брусков, напоминает (если бы было покрашено) геометрические структуры Пита Мондриана.
Здесь представлен пестрый текстиль с растительными разводами и техническими схемами, самиздат, первая колоссальных размеров вычислительная машинка, бумажная архитектура Льва Нусберга, возвращение Эрьзи, дизайн мебели и кухонной утвари, новые квартиры, керамика с мягкими плавными формами, этикетки, часы с космической тематикой и проч.
Наверху - основные философские понятия, характеризующие эпоху (решетка, новизна, капсула, пустота, ритм) - придающие выставке концепт, предлагающие универсальные ключи, которые открывают эпоху в ее разнообразии.

Пугающе зияет отсутствие театра вообще - это единственное, за что можно укорить организаторов.

Но самое лучшее на выставке, на мой вкус, музыкальные кабинки и обширные листы с текстами Сергея Невского, который рассказывает о новых идеях в области звука. Неофольклористика Георгия Свиридова, изобретение синтезатора, серийность в музыке, джаз, свинг, женщина-ребенок Новеллы Матвеевой и любопытная идея отказа от доминирующего представления о романтической доминанте в музыке, от упора на венскую классику как центра музыкальности.

http://mosmuseum.ru/exhibi…/p/moskovskaya-ottepel-1953-1968/










"24 плюс" Михаила Угарова и Максима Курочкина, реж. Михаил Угаров и Алексей Жиряков, Театр.doc

Впечатлил меня спектакль Михаила Угарова и Алексея Жирякова "24 плюс" в Театре.doc. Любовный пятиугольник. Простые ребята очень простыми словами рассказывают историю одной любовной измены. Неинтеллектуально рассказывают о чувственной драме. Полуголые, сексуальные, чувственные. Страсть. Взрыв плоти. И ничего нет ни социального, ни перверсивного, ни тонко психологического. Только мужик и баба: "твой мускус мой мускул это так просто до утра вместе".
Спектакль неидеальный. В финале всё скомкано до невозможности, и спектакль рушится, надо чистить. Его бы оборвать на полуслове.
Но я смотрю, и в голову лезут "Мечтатели" Бертоллучи, где сексуальная революция совпадает с парижской революцией 1968 года. И спектакль Театра.doc оказывается современным российским Декамероном. Это пир во время чумы. Это похороны секса. Мы видим, как на фоне учащающейся цензуры, церковного истребления телесности секс оказывается последней гранью свободы. И приходит понимание, что отдавая сегодня им свободу, мы отдаем, прежде всего, право на публичность и откровенность интимной беседы. Секса снова не будет. Он уйдет в подполье. Нет свободы - нет секса. Это прямая зависимость, это надо осознать. Мы видим похороны сексуального раскрепощения последних лет, похороны умения говорить откровенно и просто на волнующие нас темы. Опять придут стеснение, зажатость, неврозы, комплексы, неудовлетворенность. И спектакль Угарова и Жирякова оказывается своевременным прощальным языческим бунтом плоти против насилия, закабаления, запрета тела.
В финале спектакля артисты читают пушкинское:

Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Это ведь образ уже недоступной нам, заповедной красоты, изящества: континент золотой культуры XIX века ушел под воду. Он существует только в культурной памяти. Таким же образом о раскрепощенности 2000-х можно будет только вспоминать.

Фото Елены Коноваловой

"Затейник" Виктора Розова, реж. Александр Баркар, РАМТ

В спектакле "Затейник" режиссера Александра Баркара в РАМТе намечена любопытная возможность преодолеть "советскость" пьес Виктора Розова. Не осовременить, а пойти в каком-то смысле назад, в ретроспективу. В маленькой Черной комнате две лавки с арсеналом рапир, которые в дело не идут. Только обозначают стиль отношений. Боевой спарринг, танго, контрданс - перед нами не вся пьеса, но сухая выжимка, экстракт взаимоотношений двух мужчин и женщины. Центральный персонаж - Валентин (Степан Морозов), он приглашает на очередной тур, виток длинного танца то Галину (Рамиля Искандер), то Сергея (Андрея Сипина), то пару фраз из первого акта, то пару фраз из второго. Особое умение тут - преобразовать пьесу через лихую волюнтаристскую нарезку пьесы колечками микродиалогов. Пьеса таким образом поступательно движется от начала к финалу, но нам кажется, что это нескончаемый диалог, который не придет к точке, диалог мужчины и женщины, сражения за любовь. От спектакля такое же ощущение, как от фильма "Любовник" Тодоровского, - как от вязкого, горячечного, бесконечного, по-хорошему монотонного размышления о природе любви. Размышления, в котором можно только проиграть, но выйти на коду и закрыть тему нельзя. И вот рушится весь розовский советский быт, герои обнажены, представляясь нам некой классицистской абстракцией - триадой героя, наперсника и дамы. Труппа в Молодежном театре замечательная, спаянная, все трое играют чувственно, предельно открыто, в непрерывном диалоге, хотя в финале явно не хватает обострения, остроты и боли, перехода от романтических отношений к фатальным; для всех троих героев история ведь кончается фиаско, они разоблачены и смяты призраком прошлого, который кричит о том, что жизнь пошла неправильно, но и обратного хода не имеет. Андрей Сипин периодически прекрасно выбивает сложный ритм на всем, что попадется под руку: его Сергей - собственно и есть розовский затейник, то есть этакий ударник, чья миссия в жизни - только обеспечивать ритмическую структуру для солистов по жизни, или, как называл их весьма иронично Розов, "всадников".

Они любят стриптиз, они получат стриптиз



Свобода на баррикадах. 2013 год.



ну! разденься!
выйди на улицу голой
и я подавлю свою ревность
если так нужно для дела
разденься!
пусть они удивятся
пусть делают вид что не видят тебя
но им ни за что не забыть
их мысли заполнит твое тело
разденься!


© Илья Кормильцев