Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Три сестры Эфроса

Наталья Крымова об уничтоженном советской цензурой спектакле Анатолия Эфроса "Три сестры":

"Каким-то образом пережитое с той же Чехословакией [в 1968 году] укладывалось в психологическое строение “Трех сестер”, и ассоциации вызывались именно эти. Отступление сестер перед той силой, которая на них наступает, беспомощность их, но и стойкость. Хрупкость, – но и мужественность тоже".


Н.А.Крымова (слева – Ю.С.Рыбаков). Фото из архива Н.М.Скегиной

Любимовка-2020

На начавшейся "Любимовке" рекомендую посмотреть все, но особое внимание уделите:
• Не могу говорить, я в маршрутке / Артём Ефименко - документальный хор современного города
• Туареги / Светлана Петрийчук - остросюжетный истерн о восстании женщин в российском селе
• Аллели / Ингрида Рагяльскене, Андрюс Даряла - пьеса о сложных вопросах самоидентификации белорусов, литовцев и поляков
• Я танцую как дебил / Игорь Витренко - старение, взросление, инфантильные отцы
• Big in Japan / Исмаил Иман - пьеса с национальным колоритом об уходе во внутреннюю Японию
• Республика / Сергей Давыдов - мощный стихотворный манифест, возвращающий в 1990е годы, когда все еще было возможно

Психология для актера

Хочу рассказать о работе Ильи Кожухаря "Психология для актера: психологические инструменты для разбора роли". Методическое пособие только что вышло в издательстве Школы Константина Райкина.

Илья Кожухарь - артист и одновременно исследователь, педагог. Он значительно расширяет "территорию борьбы" за психологический театр и идет дальше, вглубь XX и XXI веков.
Система Станиславского базировалась на психологическом знании своего времени. Кожухарь показывает, как развивалось научное представление о человеке дальше. В основе исследования - применение методов постфрейдистского психоанализа (прежде всего, в ее американском, а не европейском обличии) к актерской технике. Разумеется, те же методы исследования драматических структур возможны и в театроведческом, режиссерском анализе, это существенное дополнение к теории и технике драмы. Здесь происходит удивительное слияние методов работы актера над ролью и техники работы психолога и психоаналитика. Мы прекрасно знаем, какое колоссальное значение постфрейдизм оказал на американский театр, драматургию и кино. Но в Россию, на территорию российского театра, это знание пока не особо проникало.

Работа имеет существенное практическое, прагматическое значение. Здесь много таблиц и способов анализа.

Замечательны разработки Карен Хорни, которые описывают психологию человека не через мотивацию, а через десять ключевых потребностей, десять защитных стратегий от тревожности, который испытывает человек (ребенок). Здесь психология не присутствия, а отсутствия; анализ не того, что у человека есть, а то, в чем он острейшим образом нуждается. Не активная мотивация становится доминантой поведения, а поиск различного довоплощения, реализации.

Интересен подход Эриха Фромма ("иметь" и "быть", обладание и бытие, действия "для себя" и "для другого"). Защитные реакции Зигмунда Фрейда. Построение взаимоотношений Родитель - Взрослый - Ребенок от Эрика Берна. Теория видовых различий в эмоциях, иерархия эмоциональной жизни человека: от аффекта до настроения.

И, наконец, самое существенное, что есть в книге - MMPI, Миннесотский многоаспектный личностный опросник, который расширяет границы четырех общеизвестных темпераментов до шкалы из девяти психических патологий, присущих той или иной личности.

Мне кажется, все эти методы очень существенны и могут быть применимы в практической режиссуре, актерской технике, театроведении и драматургическом мастерстве. Илья Кожухарь занимается междисциплинарными практиками, примагничивает смежные технологии и расширяет горизонты театрального знания за счет необычайно развившегося направления психологической науки.

Скажем, точно так же французский театровед Патрис Пави предлагает применять к театроведческой науке актантные семиотические модели или же структуралистский анализ действующих лиц сказок из теории Владимира Проппа.

Мне кажется, это большой прорыв в науке психологического театра.



Охотник за разумом

Спасибо Диме Волкострелову, начал смотреть сериал Финчера "Охотник за разумом". И там сразу первая тема обжигающая - мысль об исчезновении мотива из преступлений нового типа. Детективы признаются, что следствие, ищущее мотивацию преступника, чаще всего работает вхолостую, мимо реальности. Сериал поставлен по документальной книге агентов ФБР и, стало быть, имеет отношение к реальности. Преступление спонтанно, является стихийной реакцией на несправедливое общественное устройство или вовсе зловеще иррационально, а представление о мотивированности криминального поступка оказывается вымыслом рационального XIX века.

Все это ставит перед психологическим театром сложную задачу: как психологически замотивировать то, что не поддается объяснению и стоит ли вообще искать мотивы, где их не существует. Если психологи и социологи наблюдают спонтанность и иррациональность в девиантном поведению, то чего же говорить о более явственной, регулярной психической деятельности человека.



Симулякр

Олег Комков

: "Овидий в «Метаморфозах» рассказывает миф о Нарциссе. Отражение, которое Нарцисс увидел на водной поверхности, Овидий называет симулякром. Здесь важный смысл, который в латинском слове вообще-то изначален. Мы давно говорим о нарциссизме как о самовлюбленности. Но употребляя слово simulacrum, Овидий «русским языком» подчеркивает фундаментальную мысль – Нарцисс влюбился не в себя, а в свое подобие. В поверхность зеркала, за которой пустота. Тема подлинного и иллюзорного, тема выяснения подлинности статуса вещей, будь то в искусстве или в быту – сквозная тема европейской культуры. «Симулякр» – образ, скрывающий отсутствие, подобие, заменяющее реальность. Себя любить не плохо. Как иначе любить другого? Там проблема в том, что Нарцисс увидел пустоту и отождествил ее с собой".


2018

2018-й был годом потерь, смертей и дезориентации, расползающейся мертвечины. Постепенно становится ясно, что иссякает топливо, накопленное театром в блаженные 2000-е и на котором худо-бедно театр двигался вперед. Сейчас трудно понять, кто заполнит эти выколотые 2018-м зияющие пустоты, нарастет ли вообще новый смысл, или театральная реальность просто скукожится, ушьется в местах разрыва, становясь все меньше и меньше. Возможно, приходит это понимание: чем меньше и периферийнее ты становишься, тем больше шансов сохранить смысл и теплоту горения. Пустоты с одной стороны невосполнимы, с другой - это обнуление места, куда может прийти любой. В любом случае стоит балансировать между фатализмом, беспочвенной надеждой и слепой верой.
Ничего оптимистического не сочиняется. Нужно, видимо, только втрое увеличить работоспособность, чтобы как-нибудь сочинилось.

Физическое действие

Георгий Товстоногов разбирает "Три сестры". Ему важно посадить текст на физическое действие. Поэтому пьяный монолог Чебутыкина - это философский диалог пьяного с зеркалом. Увидел себя в нем, дикого, всклокоченного, ужаснулся поэтому - "Может, я не человек". Дальше попытался стереть отражение пьяной рожи, не получилось - поэтому: "О если бы не существовать".

Одним словом, метод - замотивированнность каждой секунды жизни персонажа, получить объяснение каждому чудачеству и каждому повороту в речи. Дать почувствовать зрителю постоянное присутствие сознания и связь его с физикой.

Но вот дальше: оказывается, что диалог Вершинина с Машей про "ти-та-та" - это они оба пропевают фрагменты арии "Любви все возрасты покорны", музыка, которая звучит в их головах, лишь изредка прорываясь наружу. То, что звучит в их внутренних наушниках.

И вот тут проблема. Видно, что тотальная замотивированность поступка как бы исключает абсурд, сюрреалистические ощущения, спонтанность, произвол человеческого существования. Здесь тупик, потолок психологической мотивировки - желание все объяснить, все сделать ясным-понятным. Если любовники просто напевают дурацкую песенку, исключается тайна, шифр невербального общения, желание быть в связи, но незаметно для остальных, нежелание пользоваться презренным языком.

Здесь прекрасный метод психологического театра сбоил. Он отлично работает, но не везде. Иначе нам придется признать, что человек в каждую секунду отдает себе отчет в своих действиях, даже в пьяном состоянии.

Любовь победит ненависть

Где-то прочел недавно мудрую мысль: за век националисты и державники сменили жупел антисемитизма на жупел гомофобии и бьют в эту точку, формируя новый образ врага. Тема оказывается магистральной по всем направлениям.

Что бы ни говорили на этот счет, какие бы аргументы не выдвигали, я твердо знаю одно: любовь победит ненависть. Любовь благотворит. В послании апостола Павла к коринфянам нет звездочки и уточнения, предполагающих, что у любви могут быть ограничения.

"Мизантроп" Анатолия Эфроса



Есть прекрасная аудиозапись по спектаклю Анатолия Эфроса "Мизантроп" (1986, Театр на Таганке). Есть, конечно, видео, но чистота мольеровской строки, напряжение точёного стиха (артисты еще умели читать стихотворную драму) особенно воспринимается в записи звука.
Я успел застать, как Валерий Золотухин играл Павла I в Театре Российской армии (спектакль Леонида Хейфеца, первого исполнителя Олега Борисова в этой роли уже нет, конечно) - и это было значительно, серьезно, большой стиль. Визгливая, захлебывающаяся интонация неврастеника очень подходила образу Павла, предчувствующего свою гибель, запутавшегося в гобеленах, занавесях Михайловского замка.
И здесь, в "Мизантропе", она же слышна. Отчаянная злая интонация абсолютно животного свойства - так кошка кричит, когда на нее наступишь нечаянно, словно перед гибелью.
Эфрос сосредоточил в мольеровском сюжете - пьеса ставится крайне редко благодаря раритетной мизантропичности своей - всю боль острого несогласия с реальностью и катастрофическую неспособность человека существовать вне общества. Любовь, половой инстинкт оказывается менее влиятельным, чем притягательность, манкость света. Страх быть аутсайдером, отщепенцем сильнее страха смерти. Зависимость от голоса общества, страх разоблачения, страх невосстребованности - жуткий магнит. Когда я был студентом, Джон Фридман мне как-то сказал вещь, которая меня поразила: "Полжизни мы ищем, как встроиться в общество, вторую половину - как от него избавиться". Ярмарка тщеславия тебя рано или поздно доест.

И знаменитый финальный жест Золотухина, затягивающего на горле удавку, - прекрасное мгновение театра, что называется, из учебников режиссуры. Нехарактерное проявление героя на советской сцене - все-таки тема суицида не самая распространенная и не самая желанная. Выхода нет.

Как изменилось время

Пьеса Александра Штейна "Персональное дело" 1954 года.
Хлебникова по навету исключают из партии. Он раскисает. С ним заговаривает дочь. Обратите внимание не только на язык диалога, но и как тут обращаются со словом "партия". Партия - это живое существо, как имя человека.

"Марьяна. Я никогда не выйду замуж. И что бы ни случилось со мной, я всегда приду к тебе за советом, потому что ты, ты вырастил меня больше, чем мать, и ты научил меня ненавидеть ложь и быть честной и радоваться, как своему счастью, когда в Китае революция и в Италии коммунисты собрали голоса... И то, что я такая и живу этим, ты виноват больше, чем мать, и поэтому ты — мой настоящий отец, и другого не хочу. И я не могу смириться с тем, что случилось, и никогда не смирюсь, я ногтями расцарапаю тех, кто это сделал. И не потому, что я твоя дочь, а потому, что это величайшая несправедливость. (Пауза). Я комсомолка и скоро в партию думала, но нет, не подам.
Хлебников. Погоди, погоди... Как это не подашь? Почему?
Марьяна. Пока тебя не восстановят — не могу, папа...
Хлебников (оттолкнул Марьяну, встал). Ты что? Обиделась?(Марьяна молчит.) На кого же ты обиделась? На партию? (Марьяна молчит.) Я спрашиваю тебя — на кого ты обиделась?
Марьяна. Пойми, папа, я сейчас психологически не могу.
Хлебников. «Психологически»... (С презрением). Девчонка!
Марьяна. Папа, зачем ты так?
Хлебников. А ты зачем так? (В волнении прошелся по столовой). Да чем бы была моя жизнь без нее? Дышал чем бы? А ты, Марьяна? Она-то тебе ничего не пожалела, отдала все, что могла, на веру, в кредит. Ты-то ей еще ничего назад не вернула, а уже обиды считаешь... Стыдно... Мне стыдно...
Марьяна. Папа.
Хлебников (помолчав). Что тебе?
Марьяна. Тебя восстановят, тебя непременно восстановят. (Бросается к нему, обнимает, целует).
"