Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Военный невроз

Философ Елена Косилова в лекциях рассказывает интересные вещи.
С эпохи Первой мировой воны психологи стали диагностировать у солдат специфические военные неврозы. То ли действительно характер войны поменялся (на эту тему горы написаны), то ли, как говорил остряк Арто, болезнь существует потому, что есть врач.
Так вот американские психологи фиксировали массовые неврозы у солдат, возвращавшихся с Вьетнамской войны. Агорафобия, клаустрофобия, пересчет предметов.
Опросы показали любопытную вещь. Самые тяжёлые формы невроза получали солдаты, шедшие на войну как на праздник, уверенные в себе, самодовольные, переполненные милитаристскими ценностями, жаждущие подвига. То есть сводила с ума именно разница между реальностью войны и представлением о ней, внушенным масс-культом.
И, наоборот, те, кто боялись воевать, кто не верил в справедливость этой схватки, кто был переполнен сомнениями, тот сохранил ясность ума. Чем меньше боишься, тем больше пугаешься.
Страх войны, реалистичное представление о ней - гарантия освободиться от невроза. Получается как с прививкой от оспы. Нужно чуть-чуть заразиться оспой, чтобы приобрести иммунитет. Немножечко невроза, немножечко страхов - это даже очень хорошо. Это готовит тебя к реальности.

Нет описания фото.

© Леон Голуб. Вьетнам II. 1973

Лаборатория в Таре

В Северном театре имени Михаила Ульянова (город Тара Омской области) прошла лаборатория, не похожая на остальные. Театр настоял на акценте именно на остросоциальной современной пьесе для подростков и о подростках. Это определение даже попало в афишу. Чаще всего слышишь обратное: дайте нам что-то повеселее, полегче, про свет, для семейного просмотра, без всяких там проблем, с музыкой и танцами. Здесь: нет. Цель - именно в возбуждении разговора о конфликтах, о проблемных зонах.
Дело в том, что для подбора текстов для лаборатории призвали одновременно и лучших психологов области, и театральных критиков. И обсуждали эскизы также театроведы с психологами вместе. Что-то совпадало, что-то нет, где-то оценки были диаметральными; но важно, что здесь усилия театра оказались развернутыми к смежным гуманитарным дисциплинам и практикам. Произошло слияние наук.
Психологи Омской области бьют тревогу, говорят вслух: за 2019 год в одной области 18 реализованных детских суицидов и 60 попыток. Большинство покусившихся на жизнь - это дети из благополучных семей, вопреки расхожему мнению. Что-то происходит очень серьезное. И опять же, говорят психологи: нам больше не помогают наши плакатики и брошюры, наши пособия и картинки. В их работе нужны художественные образы, нужен опыт искусства как самого сильного, гиперэмоционального инструмента влияния на сознание. В театре нуждаются как в действенном инструменте воображения.
Театр - одна из мощных форм социализации для подростков, опыт сопереживания и эмпатии. Этот зрительский опыт безопасного прохождения чужой жизни от проблемы до решения, который театр может дать, благотворно влияет на самоосознанность, самодисциплину. Необходима дискуссия, разбор ситуации. Тот разбор, который лежит в основе психологического театра.
Театр в Таре организует целую очередь инициатив вокруг лаборатории. Театр Константина Рехтина и Анджея Неупокоева попросил написать местных подростков сочинения об их проблемах - эти сочинения будут переданы современным драматургам, и реальные истории детей могут стать поводом для дальнейших документальных сочинений, для театра будущего.
Телеверсии готовых спектаклей и эскизов будут разосланы по школам, и они станут во время пандемии поводом для дискуссий школьников и психологов в удаленных регионах.
Это комплексная просветительская программа, которую тянет неравнодушный театр малого города. Тут ценна еще и локализация, идея работы на локальную задачу.
Пьесы, которые легли в основу проекта - тексты Керен Климовски, Алексея Житковского, Виктории Орловой, Олега Михайлова, Даны Сидерос, Дмитрия Богославского, Марии Малухиной - вызвали затяжные дискуссии и об эстетике, и о психологии и даже антипсихиатрии. Но о них чуть позже в будущем посте.

Три сестры Эфроса

Наталья Крымова об уничтоженном советской цензурой спектакле Анатолия Эфроса "Три сестры":

"Каким-то образом пережитое с той же Чехословакией [в 1968 году] укладывалось в психологическое строение “Трех сестер”, и ассоциации вызывались именно эти. Отступление сестер перед той силой, которая на них наступает, беспомощность их, но и стойкость. Хрупкость, – но и мужественность тоже".


Н.А.Крымова (слева – Ю.С.Рыбаков). Фото из архива Н.М.Скегиной

Любимовка-2020

На начавшейся "Любимовке" рекомендую посмотреть все, но особое внимание уделите:
• Не могу говорить, я в маршрутке / Артём Ефименко - документальный хор современного города
• Туареги / Светлана Петрийчук - остросюжетный истерн о восстании женщин в российском селе
• Аллели / Ингрида Рагяльскене, Андрюс Даряла - пьеса о сложных вопросах самоидентификации белорусов, литовцев и поляков
• Я танцую как дебил / Игорь Витренко - старение, взросление, инфантильные отцы
• Big in Japan / Исмаил Иман - пьеса с национальным колоритом об уходе во внутреннюю Японию
• Республика / Сергей Давыдов - мощный стихотворный манифест, возвращающий в 1990е годы, когда все еще было возможно

Психология для актера

Хочу рассказать о работе Ильи Кожухаря "Психология для актера: психологические инструменты для разбора роли". Методическое пособие только что вышло в издательстве Школы Константина Райкина.

Илья Кожухарь - артист и одновременно исследователь, педагог. Он значительно расширяет "территорию борьбы" за психологический театр и идет дальше, вглубь XX и XXI веков.
Система Станиславского базировалась на психологическом знании своего времени. Кожухарь показывает, как развивалось научное представление о человеке дальше. В основе исследования - применение методов постфрейдистского психоанализа (прежде всего, в ее американском, а не европейском обличии) к актерской технике. Разумеется, те же методы исследования драматических структур возможны и в театроведческом, режиссерском анализе, это существенное дополнение к теории и технике драмы. Здесь происходит удивительное слияние методов работы актера над ролью и техники работы психолога и психоаналитика. Мы прекрасно знаем, какое колоссальное значение постфрейдизм оказал на американский театр, драматургию и кино. Но в Россию, на территорию российского театра, это знание пока не особо проникало.

Работа имеет существенное практическое, прагматическое значение. Здесь много таблиц и способов анализа.

Замечательны разработки Карен Хорни, которые описывают психологию человека не через мотивацию, а через десять ключевых потребностей, десять защитных стратегий от тревожности, который испытывает человек (ребенок). Здесь психология не присутствия, а отсутствия; анализ не того, что у человека есть, а то, в чем он острейшим образом нуждается. Не активная мотивация становится доминантой поведения, а поиск различного довоплощения, реализации.

Интересен подход Эриха Фромма ("иметь" и "быть", обладание и бытие, действия "для себя" и "для другого"). Защитные реакции Зигмунда Фрейда. Построение взаимоотношений Родитель - Взрослый - Ребенок от Эрика Берна. Теория видовых различий в эмоциях, иерархия эмоциональной жизни человека: от аффекта до настроения.

И, наконец, самое существенное, что есть в книге - MMPI, Миннесотский многоаспектный личностный опросник, который расширяет границы четырех общеизвестных темпераментов до шкалы из девяти психических патологий, присущих той или иной личности.

Мне кажется, все эти методы очень существенны и могут быть применимы в практической режиссуре, актерской технике, театроведении и драматургическом мастерстве. Илья Кожухарь занимается междисциплинарными практиками, примагничивает смежные технологии и расширяет горизонты театрального знания за счет необычайно развившегося направления психологической науки.

Скажем, точно так же французский театровед Патрис Пави предлагает применять к театроведческой науке актантные семиотические модели или же структуралистский анализ действующих лиц сказок из теории Владимира Проппа.

Мне кажется, это большой прорыв в науке психологического театра.



Охотник за разумом

Спасибо Диме Волкострелову, начал смотреть сериал Финчера "Охотник за разумом". И там сразу первая тема обжигающая - мысль об исчезновении мотива из преступлений нового типа. Детективы признаются, что следствие, ищущее мотивацию преступника, чаще всего работает вхолостую, мимо реальности. Сериал поставлен по документальной книге агентов ФБР и, стало быть, имеет отношение к реальности. Преступление спонтанно, является стихийной реакцией на несправедливое общественное устройство или вовсе зловеще иррационально, а представление о мотивированности криминального поступка оказывается вымыслом рационального XIX века.

Все это ставит перед психологическим театром сложную задачу: как психологически замотивировать то, что не поддается объяснению и стоит ли вообще искать мотивы, где их не существует. Если психологи и социологи наблюдают спонтанность и иррациональность в девиантном поведению, то чего же говорить о более явственной, регулярной психической деятельности человека.



Симулякр

Олег Комков

: "Овидий в «Метаморфозах» рассказывает миф о Нарциссе. Отражение, которое Нарцисс увидел на водной поверхности, Овидий называет симулякром. Здесь важный смысл, который в латинском слове вообще-то изначален. Мы давно говорим о нарциссизме как о самовлюбленности. Но употребляя слово simulacrum, Овидий «русским языком» подчеркивает фундаментальную мысль – Нарцисс влюбился не в себя, а в свое подобие. В поверхность зеркала, за которой пустота. Тема подлинного и иллюзорного, тема выяснения подлинности статуса вещей, будь то в искусстве или в быту – сквозная тема европейской культуры. «Симулякр» – образ, скрывающий отсутствие, подобие, заменяющее реальность. Себя любить не плохо. Как иначе любить другого? Там проблема в том, что Нарцисс увидел пустоту и отождествил ее с собой".


2018

2018-й был годом потерь, смертей и дезориентации, расползающейся мертвечины. Постепенно становится ясно, что иссякает топливо, накопленное театром в блаженные 2000-е и на котором худо-бедно театр двигался вперед. Сейчас трудно понять, кто заполнит эти выколотые 2018-м зияющие пустоты, нарастет ли вообще новый смысл, или театральная реальность просто скукожится, ушьется в местах разрыва, становясь все меньше и меньше. Возможно, приходит это понимание: чем меньше и периферийнее ты становишься, тем больше шансов сохранить смысл и теплоту горения. Пустоты с одной стороны невосполнимы, с другой - это обнуление места, куда может прийти любой. В любом случае стоит балансировать между фатализмом, беспочвенной надеждой и слепой верой.
Ничего оптимистического не сочиняется. Нужно, видимо, только втрое увеличить работоспособность, чтобы как-нибудь сочинилось.

Физическое действие

Георгий Товстоногов разбирает "Три сестры". Ему важно посадить текст на физическое действие. Поэтому пьяный монолог Чебутыкина - это философский диалог пьяного с зеркалом. Увидел себя в нем, дикого, всклокоченного, ужаснулся поэтому - "Может, я не человек". Дальше попытался стереть отражение пьяной рожи, не получилось - поэтому: "О если бы не существовать".

Одним словом, метод - замотивированнность каждой секунды жизни персонажа, получить объяснение каждому чудачеству и каждому повороту в речи. Дать почувствовать зрителю постоянное присутствие сознания и связь его с физикой.

Но вот дальше: оказывается, что диалог Вершинина с Машей про "ти-та-та" - это они оба пропевают фрагменты арии "Любви все возрасты покорны", музыка, которая звучит в их головах, лишь изредка прорываясь наружу. То, что звучит в их внутренних наушниках.

И вот тут проблема. Видно, что тотальная замотивированность поступка как бы исключает абсурд, сюрреалистические ощущения, спонтанность, произвол человеческого существования. Здесь тупик, потолок психологической мотивировки - желание все объяснить, все сделать ясным-понятным. Если любовники просто напевают дурацкую песенку, исключается тайна, шифр невербального общения, желание быть в связи, но незаметно для остальных, нежелание пользоваться презренным языком.

Здесь прекрасный метод психологического театра сбоил. Он отлично работает, но не везде. Иначе нам придется признать, что человек в каждую секунду отдает себе отчет в своих действиях, даже в пьяном состоянии.

Любовь победит ненависть

Где-то прочел недавно мудрую мысль: за век националисты и державники сменили жупел антисемитизма на жупел гомофобии и бьют в эту точку, формируя новый образ врага. Тема оказывается магистральной по всем направлениям.

Что бы ни говорили на этот счет, какие бы аргументы не выдвигали, я твердо знаю одно: любовь победит ненависть. Любовь благотворит. В послании апостола Павла к коринфянам нет звездочки и уточнения, предполагающих, что у любви могут быть ограничения.